«Геополитическая революция» Джереми Корбина

«Геополитическая революция» Джереми Корбина

20 апреля 2018 г. 10:34

Леонид Поляков

То, что лидер британских лейбористов Джереми Корбин – «марионетка Кремля», «полезный идиот» Путина, «антисемит» и «англофоб» в придачу, – читателю британской периодики уже известно. Одного этого, казалось бы, достаточно, чтобы отбить у того же читателя (читай – британского обывателя) всякую охоту видеть старину Jezz’а на премьерском посту. Но что-то у его оппонентов-тори все-таки вызывает сомнения: а вдруг? А что, если – не дай Бог?

Собственно, чего именно Бог не должен дать – это досрочные парламентские выборы. Обжегшись в прошлом году «на молоке», осторожные тори теперь дуют «на воду». И, надо признать, вовсе не зря. В июне прошлого года Тереза Мэй вела свою партию к вроде бы легко предсказуемому триумфу, рассчитывая прибавить к уже наличным 330 мандатам в Палате Общин еще пару-тройку (как минимум) десятков. Но случился неожиданный конфуз: лейбористы выступили намного сильнее, чем предсказывали абсолютно все полстеры, и тори получили «подвешенный парламент». При своих 318 мандатах им пришлось создавать коалицию с партией северо-ирландских демократических юнионистов (DUP), обеспечившую им хлипкое большинство.

Хлипкое в том смысле, что в ключевом вопросе по Брекзиту – границе между членом ЕС Ирландией и Северной Ирландией как частью Соединенного Королевства – Тереза Мэй жестко ограничена в своем выборе. И ей предстоит разрешить задачку, сходную с квадратурой круга: выйти из единого рынка и таможенного союза ЕС, но при этом не создавать реальную, со всей необходимой инфраструктурой границу между Ирландией и Ольстером.

Серьезность этой проблемы специально подчеркнул президент Евросоюза Дональд Туск, заявивший, что без четкого плана по ирландской границе, устраивающего обе стороны, никакие соглашения об условиях выхода Британии из ЕС и о «переходном периоде» подписаны не будут. И это в тот самый момент, когда в Палате Лордов в законопроект о Брекзите предложена поправка, обязывающая правительство Мэй сообщать парламенту о тех шагах по реализации этого самого Брекзита, которые «позволяют Соединенному Королевству продолжать участвовать в таможенном союзе с ЕС». За поправку проголосовали 348 пэров, против – только 225. И здесь, как и при голосовании в Палате Общин в декабре по вопросу о праве парламента оценить «по существу» финальный документ по Брекзиту, обнаружились «предатели». В тот раз среди тори их оказалось 11 (что и решило исход голосования не в пользу правительства), а в верхней палате – уже 24 (что стало не решающим, но весьма симптоматичным обстоятельством).

Вестминстерские процедуры таковы, что голосование в Палате Лордов не означает принятие поправки. Оно лишь возвращает законопроект с этой поправкой на новое голосование в Палате Общин. Где, как надеются члены кабинета Мэй, эту поправку можно попытаться отклонить. Однако эти надежды могут не сбыться, поскольку те самые 11 членов фракции тори, которых можно было бы назвать «декабристами», никуда не делись. И более того, самые ярые противники Брекзита в рядах консерваторов – Анна Соубри (Anna Soubry) и Кен Кларк (Ken Clarcke) – готовят свою редакцию этой поправки, которая жестко обязывает правительство сделать всё, чтобы Британия осталась в таможенном союзе с ЕС. И может получиться так, что Мэй придется принять поправку лордов, чтобы избежать риска при постановке на голосование поправки в редакции Соубри-Кларка.

Все эти в общем-то скучные детали мероприятия под названием «Brexit» можно было бы вполне даже и не упоминать по шекспировской формуле: «Что ему (нам) Гекуба?» Но дело в том, что в «деталях» кроется не только известный персонаж, но еще и закон «перехода количества в качество». Который, если судить по одному из выступлений на Совбезе ООН британского посла Карен Пирс (Karen Pierce), на Британских островах хорошо известен. И который достаточно наглядно представлен поговоркой «капля камень точит». Пока что количество таких «капель» не переходит в тот самый «лондонский дождь». Но опасливые аналитики в среде тори уже посматривают в облачное небо британской политики, предупреждая – на всякий случай, – о том, что может случиться, если разразятся очередные внеочередные парламентские выборы и если победа лейбористов даст Корбину ключи от Даунинг-стрит, 10.

Один из таковых – колумнист портала conservativehome.com Гарван Уолш (Garvan Walshe). Именно он предупредил британскую и восточно-европейскую общественность о готовящейся Корбином «геополитической революции». Смысл которой в том, что, стань он премьер-министром, его внешнеполитический курс, описываемый термином «неонейтрализм», неизбежно приведет к отказу от поддержки восточноевропейских государств в их противостоянии с Россией. И более того: «Не заблуждайтесь, стань он премьер-министром, та же самая уклонистская модель (pattern of evasion) продолжится. Корбиновская Британия окажется бессильной сдерживать российскую агрессию, поскольку он не считает поддержание мира и безопасности в Европе – не говоря уже обо всем мире – частью своей работы».

Спишем мем «российская агрессия» на болезненное воображение автора, находящегося под явным воздействием вещества «Novichok», усугубленного эмоциональным потрясением от перформанса британских спецслужб под названием «Асад травит младенцев хлоркой в Думе». В конце концов – Уолш ведь тоже человек, а не просто холодный аналитик. И как раз в роли аналитика он представил весьма любопытную реконструкцию корбиновского «уклонизма», представляющую, на мой взгляд, далеко не безобидную попытку геополитической революции – уже без всяких кавычек.

Все упомянутые в начале статьи прозвища Корбина замелькали в британской прессе в тот момент, когда он попытался потребовать у Терезы Мэй доказательств российской причастности к инциденту со Скрипалями в Солсбери. И окончательно приклеились к нему после того, как он усомнился в законности участия Великобритании в бомбардировке Сирии без санкции Совета Безопасности ООН. Казалось бы, – разве он не прав? Разве подобная постановка вопроса не соответствует Уставу ООН, под которым в свое время подписалась и Великобритания? Уолш отвечает классическим аргументом ad hominem: «Это означает предоставление Владимиру Путину вето на любое принудительное осуществление международного права».

Однако, указание на зловещую фигуру российского президента в качестве обладателя права вето – это только полемический прием, призванный напомнить о том, чьей «марионеткой» и чьим «полезным идиотом» является лидер британской оппозиции. Это, так сказать, эмоциональный разогрев перед тем, как продвинуть мысль, долженствующую легитимизировать право на бесправие: то есть право без санкции Совбеза ООН проводить гуманитарные карательные миссии. Легитимация эта начинается с напоминания о двух принципах, на которых стоит международное сообщество: во-первых, это право на самооборону, и, во-вторых, ответственность всех членов сообщества по защите гражданского населения, убиваемого собственными правительствами.

Первый принцип никаким боком к ситуации с участием Британии в ракетно-бомбовом обстреле суверенного государства Сирийская Арабская Республика отношения, очевидно, не имеет. САР ни на кого не нападала, а наоборот – подверглась нападению сначала боевиков ИГИЛ, а потом и непрошенной американской коалиции (не забудем и Турцию с Израилем). Поэтому косвенная отсылка к ст. 51 главы VII Устава ООН позицию Корбина в споре с Мэй нисколько не ослабляет.

Второй принцип настолько расплывчат и неопределенен (хотя и, несомненно гуманистичен), что позволяет подменять право политической целесообразностью любому актору, если только он уверен в безнаказанности своих действий. Так было в войне НАТО против Югославии в 1999 г., при вторжении коалиции во главе с США в Ирак в 2003 г., при смене режима в Ливии в 2011 г. И, кстати, Джереми Корбин в полемике с Терезой Мэй справедливо спросил: почему вы бомбите Асада за то, что он якобы «убивает свой народ», но при этом не бомбите Саудовскую Аравию, которая убивает народ в Йемене с использованием разновидности химического оружия – фосфорных бомб?! И более того – продаете саудитам новейшие системы вооружения? И было бы логично добавить: а почему вы не бомбите Украину, власти которой убивают гражданское население на Донбассе?!

Но ссылка на эти два принципа в конструкции Уолша – не главный аргумент. Просто таким путем он заходит на поистине революционную интерпретацию роли и статуса Совета Безопасности ООН в процедуре принятия решений о принудительных действиях по осуществлению международного права в отношении суверенного государства. Совбез, утверждает он, имеет право и обязанность вмешиваться в регулирование международного применения силы. Но (внимание): «его роль не в том, чтобы выступать процедурным барьером, который надо преодолеть. Совет – не Сенат США, который должен дать разрешение на войну. Он нужен, скорее, для того, чтобы предотвратить военные действия отдельных государств, когда достигнут консенсус относительно того, как это делать».

Ну а что делать, если консенсуса нет? Ведь сам же Уолш напоминал о праве вето, которым обладает Владимир Путин – в смысле Россия как постоянный член Совбеза? И оказывается, что речь-то идет не о консенсусе всех членов (постоянных и временных) Совбеза ООН, а о специальном – отдельном «консенсусе» отдельных (постоянных в особенности) его членов. Вот как Уолш артикулирует эту свою, прямо скажем, неслабую мысль: «Предполагается, что его члены – и очевиднейшим образом его постоянные члены – обязаны действовать в целях поддержания мира и безопасности. Они не могут решения о войне и мире отдать на аутсорсинг Совету, поскольку они сами являются его частью. Поступать так – означает не признание ответственности, связанной с официальным статусом, а отречение от нее».

Последняя фраза потрясает своей бесшабашной откровенностью. Можно было бы назвать самого Гарвана Уолша «геополитическим революционером», если бы эта фраза-формула была его собственной интеллектуальной находкой. Но дело-то в том, что она лишь описывает ту реально сложившуюся ситуацию в Совете Безопасности ООН, которая, как в фокусе, отражает всю нынешнюю конфигурацию глобальной политики. Формально не выходя из состава ООН и не подвергая сомнению статьи Устава этой организации, некоторые ее члены присвоили себе право действовать вооруженной силой против других членов. На том простом основании, что, будучи членами (тем более – постоянными) Совбеза, они морально обязаны брать на себя ответственность в вопросах войны и мира. Каждый в одиночку или в союзе с некоторыми другими – как получится. Как получилось год назад, когда США нанесли ракетный удар по Сирии в гордом одиночестве. Или как сейчас, когда к США добавились Франция и Великобритания.

За всей этой грандиозной конструкцией нового «миробеспорядка», который неизбежно наступит, если действительно произойдет нормализация практики подмены решений Совбеза ООН решениями отдельных его членов, мы вроде бы забыли о Джереми Корбине. Но – нет. Дело-то в том, что Уолш не случайно назвал лидера лейбористов «геополитическим революционером». Согласно Уолшу, нынешний «миробеспорядок» и есть тот нормальный «миропорядок», который Корбин, если доведется ему стать премьером страны - постоянного члена Совбеза ООН, непременно начнет подрывать. Тем, что будет действовать в соответствии с общепринятым (хочется надеяться) пониманием роли и прав Совбеза ООН как единственного органа власти, санкционирующего использование военной силы в целях обеспечения мира и безопасности на планете.

Остается вопрос: что означает очередной и столь «геополитический» наезд на Джереми Корбина уже со стороны консервативных аналитиков, а не просто таблоидных «публицистов»? Свежие опросы общественного мнения вроде бы не должны вызывать повышенную тревогу. Да, опрос YouGov от 9–10 апреля дает тори и лейбористам по 40%, что делает непредсказуемыми внеочередные выборы, случись они в ближайшее время. Но в том же опросе есть и цифры, которые вроде бы должны успокаивать: за Мэй в роли премьера высказались 37%, а за Корбина – только 26%. Однако «серая зона» неопределившихся в 37% таит в себе пугающую неизвестность. Собственно, в эту «серую зону» и направляются такие «интеллектуальные бомбы», как изготовленная Уолшем.

Насколько эта бомбежка эффективна, – увидим уже через две недели. 3 мая на местных выборах в Англии кое-что прояснится.