Вторая Холодная – новая реальность?

Вторая Холодная – новая реальность?

23 марта 2018 г. 10:05

Леонид Поляков

В своей прошлой колонке я цитировал одного британского консервативного колумниста, который пригласил читателей на «Новую Холодную Войну». Неделю назад это могло показаться гиперболой, вполне понятной и допустимой в тексте ничем особо не примечательного, но амбициозного публициста. Однако сегодня становится понятно, что устами этого условного «младенца» говорила хотя и безымянная, но вполне реальная геополитическая Истина. Мы действительно вступаем в эпоху Второй Холодной Войны (ВХВ), и чем раньше мы осознаем это, тем адекватней и, надеюсь, эффективней мы сможем себя вести в этой новой реальности.

Симптомы этой самой Второй Холодной можно было различить уже в тот момент, когда британский премьер-министр Тереза Мэй предъявила нам сорокавосьмичасовой ультиматум по делу об отравлении Сергея и Юлии Скрипалей в Солсбери. И форма заявления Мэй в Палате Общин, и его повелительное наклонение, и ледяной тон, и оборот "highly likely" – всё указывало на то, что если это еще не совсем Фултон, то он совсем близко.

Призрак Черчилля еще более четко нарисовался в тот момент, когда в той же Палате (Чехов – где ты!) выступал «высокий блондин в черном ботинке», он же BoJo, он же министр иностранных дел и по делам Содружества Борис Джонсон. Этот джентльмен договорился до того, что сравнил чемпионат мира по футболу, который пройдет в России в июне этого года, с Олимпиадой 1936 года в Берлине. Уподобив при этом Путина Гитлеру в его якобы аналогичном стремлении с помощью спорта достичь нужного пропагандистского эффекта!

Однако, настоящий Фултон (как в случае с Черчиллем) должен разразиться, что называется, off shore. 5 марта 1946 года это произошло в Вестминстерском колледже штата Миссури в США. А 22 марта этого года значительно ближе – в Брюсселе, на саммите глав государств Евросоюза. Тереза Мэй направлялась туда с открыто провозглашенной целью – организовать единый антироссийский фронт. На правительственном брифинге перед этой поездкой был представлен краткий конспект будущей речи премьер-министра, которая должна была огласить следующие тезисы.

Проявленное Россией в связи с делом Скрипаля «неуважение к международным правилам и нормам открыто угрожает самим основам наших развитых демократий, открытых обществ и свободных экономик». А поскольку «российская угроза не считается с границами, то мы все находимся в зоне риска».

Далее Тереза Мэй обещала обратиться к «союзникам» из ЕС с призывами: «поддержать и защитить международный, основанный на правилах порядок; привлечь Россию к ответственности за это вопиющее нарушение международного права; сделать всё, чтобы это гнусное преступление никогда не повторилось; обеспечить нашу общую безопасность перед лицом того долгосрочного вызова, который Россия собой являет».

И, наконец, last but not least - Мэй обещала послать следующий двусмысленный сигнал: с одной стороны, «мы не стремимся к конфронтации и смене режима» в отношениях с Москвой, но с другой – отныне Россия перестает быть нашим «стратегическим партнером» и должна рассматриваться как «стратегический враг» (strategic enemy).Перспектива завлечь всех «союзников» в очередную (сто лет спустя) антироссийскую «антанту» на тот момент выглядела не вполне однозначно. Дело в том, что опубликованное 19 марта Заявление Совета по международным делам Евросоюза при всей жесткости тона не содержало прямого указания на Россию как виновника событий в Солсбери. Там сообщалось: «Европейский Союз воспринимает с высшей степенью серьезности суждение правительства Соединенного Королевства относительно того, что ответственность Российской Федерации весьма вероятна».

Высшая степень серьезности выразилась вот в чем: «Союз призывает Россию срочно предоставить ответ на вопросы, поднятые Соединенным Королевством и международным сообществом, и обеспечить немедленное, полное и завершенное открытие ее программы “Новичок” Организации по запрещению химического оружия».

И в заключение: «Европейский Союз выражает свою безоговорочную солидарность и поддержку Соединенному Королевству, включая усилия Соединенного Королевства по привлечению к суду всех ответственных за это преступление».

Отсутствие в руководстве Евросоюза консолидированного желания сплотиться вокруг покидающей этот самый Евросоюз Великобритании против указанного ею «стратегического врага» вполне на примере этого текста очевидно. Как это было очевидно и в тот момент, когда председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер направил поздравление Владимиру Путину в связи с победой на президентских выборах , а председатель Европейского Совета Дональд Туск это делать отказался, заявив: «После атаки в Солсбери у меня нет настроения праздновать переназначение президента Путина». Чуткие до всяких подковерных новостей инсайдеры портала POLITICO зафиксировали также и вполне сдержанное отношение ко всей этой антироссийской катавасии со стороны дипломатов Греции, Италии и Венгрии.

Но брюссельский вояж Мэй нацелен не только на выбивание из партнеров более жесткого набора осуждающих слов и прямых обвинений в адрес России. В «малый премьерский (поскольку не скажешь – «джентльменский») набор» входила и попытка уговорить «союзников» пойти на такой откровенно недружественный и явно контрпродуктивный шаг как высылка российских дипломатов под предлогом якобы разоблачения российской паневропейской «шпионской сети». Уместность такой попытки рассматривалась Уайтхоллом с учетом того, что сама идея фронтального противостояния России уже обрела довольно высокопоставленных евросоюзовских популяризаторов. Хотя бы в лице того же Ги Верхофстадта - ответственного в Европарламенте за переговоры по Брекзиту.

Как раз с утра 22 марта в момент отбытия Терезы Мэй в Брюссель он опубликовал в (почему-то) The Guardian примечательный текст с заголовком «Европа нуждается в коллективной оборонной стратегии для противостояния России». Редакционный подзаголовок уточняет: «Нам необходимо всем вместе противостоять Путину. Если мы этого не сделаем, то лишь поощрим его в войне против наших либеральных демократий». Вообще-то, это лишь перифраза концовки статьи самого Верхофстадта, который четко обозначил новую реальность: «Многие не желают принять истину, поскольку это ставит перед необходимостью сделать трудный выбор, но реальность состоит в том, что Кремль вновь в состоянии войны с нашими либеральными демократиями».

На войне как на войне. И Верхофстадт предлагает целый набор мер, который необходимо осуществить, что называется, «всем миром» - то бишь Евросоюзом. Вкупе с, разумеется, выходящей из оного Великобританией.

Первое, что надо сделать, это надавить на всех членов Евросоюз и наложить санкции в ответ на то, что случилось со Скрипалём. Что за санкции? А вот: «Если есть нечто, по-настоящему тревожащее мафиозную элиту, окружающую Путина, так это перспектива лишиться доступа к своим европейским виллам». Можно понять и в том смысле, что предлагается фактическая конфискация собственности любого российского гражданина, который по указанию (видимо) самого Верхофстадта будет причислен к «мафиозной элите из путинского окружения».

Дальше европарламентарий, отвечающий за Брекзит, озаботился тем, чтобы после ухода Великобритании, Евросоюз не ослаб в смысле обеспечения безопасности, обороны и скоординированной внешней политики. Поэтому нужно еще до окончания переходного периода после Брекзита (т.е. до конца 2020 года) заключить соответствующее соглашение между Евросоюзом и Соединенным Королевством.

Очень Верхофстадту нравится Мюллер. Нет, не из «Семнадцати мгновений весны», а Mueller нынешний, заокеанский, который упорно копает под Трампа с целью доказать, что тот стал президентом лишь потому, что был с «русскими в сговоре». Поэтому необходимо провести «в масштабах всего Евросоюза всестороннее, в стиле Мюллера расследование того, какова степень влияния России на наши демократии, экономики и политические системы, с тем, чтобы отреагировать соответствующим образом».

Четвертая мера. Необходимо преодолеть нынешнюю «патовую ситуацию», когда отношения между Евросоюзом и Россией заморожены, но отдельные страны-члены продолжают налаживать двусторонние контакты, руководствуясь своими «узкими национальными интересами».

Наконец, «самое важное», по словам самого Верховстадта: «Мы должны срочно построить Оборонный Союз в качестве европейской опоры для НАТО. Десятилетиями мы полагались на США и не инвестировали в нашу обороноспособность и интеграцию наших возможностей. Многие европейские политики отказываются ставить перед своими народами вопрос об обеспечении европейской обороны и безопасности из-за боязни столкновения с евроскептиками, которых спонсирует Путин. Таким образом, мы сами себя поймали в ловушку порочного круга».

Новая стратегия Евросоюза в отношении России, утверждает Верхофстадт, может быть обозначена как Хельсинки 2.0. И соответственно, в этой стратегии, помимо «кнута» в виде вышеперечисленных мер и санкций, имеется и «морковка», которую нам обещают, если… А тут как обычно: «В обмен на полное уважение Минских соглашений, следование международному праву, а также прогресса в вопросах о свободных и честных выборах и уважении прав человека в самой России - ЕС не только отменит экономические санкции, но постепенно углубит политическое и экономическое сотрудничество».

А главная особенность предлагаемой стратегии в том, что она должна содержать четкий сигнал: «Мы спорим с нынешним российским правительством, а не с российским народом». В общем, не хватает только лозунга «Превратим войну “империалистическую”, в данном случае “холодную”, - в войну гражданскую». И не исключено, что, как и сто лет назад, найдется некто, готовый этот лозунг повторить.

А пока что находятся лишь те, кто вроде бы готов повторить за Терезой Мэй, то что она ранее заявляла в Палате Общин. А именно после закрытого отдельного совещания в треугольнике Мэй – МеркельМакрон (случайно напоминающем столь знакомую нам аббревиатуру МММ) представитель Даунинг стрит, 10 сделал официальное заявление, в котором содержатся такие слова: «Соединенное Королевство, Германия и Франция подтвердили, что не существует иного правдоподобного объяснения, кроме того, которое указывает на ответственность российского государства. Лидеры согласны в том, что важно послать твердый (strong) европейский месседж в ответ на действия России, и согласились поддерживать тесный контакт в последующем».

Оговорка «вроде бы» сделана не случайно. Дело в том, что вскоре после публикации официального заявления представителя британского премьер-министра появилось заявление немецкого правительства, в котором нет ключевой фразы – «no plausible explanation other than that the Russian state was responsible» (не существует иного правдоподобного объяснения, кроме того, которое указывает на ответственность российского государства).

А еще позже президент Европейского Совета Дональд Туск опубликовал в своем твиттере такое сообщение: «#EUCO agrees with UK government that highly likely Russia is responsible for #SalisburyAttack and that there is no other plausible explanation». То есть: «ЕвроСовет соглашается с правительством Соединенного Королевства в том, что в высшей степени вероятно, что Россия ответственна за атаку в Солсбери и что иного правдоподобного объяснения не существует». Как оказалось, в тексте заключения Европейского Совета по этому вопросу действительно присутствует такая фраза. И еще вот что: «Государства-члены будут координировать друг с другом в вопросе о последствиях, которые должны наступить в свете ответов, предоставленных российскими властями».

Из этой формулировки не совсем понятно, что конкретно имеется в виду: тот ли полный и исчерпывающий российский ответ, который уже был предоставлен и президентом, и МИДом? Или какой-то иной, ожидаемый в будущем? Но в любом случае очевидно, что Евросоюз уже действует в логике Второй Холодной Войны. Ибо что иное означает решение отозвать посла Евросоюза «для консультаций»? А также намерение ряда стран-членов (пока что открыто об этом заявила лишь Литва) выслать российских дипломатов по примеру Великобритании?

На первый взгляд, британская интрига вполне удалась, и Мэй покидает Брюссель в роли триумфатора. Но окажется ли впоследствии, что на самом деле интрига была направлена не столько против России, сколько против того самого, покидаемого Великобританией Евросоюза? Внутри которого (как и внутри самой Великобритании, кстати) вполне достаточно трезвых умов и здравых политических сил, чтобы сформулировать и провести в жизнь альтернативу – не только для Германии.