«Исправление имен»: поможет ли смена бренда партии Марин Ле Пен

«Исправление имен»: поможет ли смена бренда партии Марин Ле Пен

14 марта 2018 г. 13:25

Кирилл Бенедиктов

На прошедшем 10–11 марта в Лилле съезде партии Национальный Фронт была сделана попытка спасти партию, получившую ряд болезненных ударов в ходе последнего электорального цикла. Если решения съезда будут воплощены в жизнь, это может в перспективе повлиять на судьбу не только самой партии, но и всей политической системы Франции.

Съезд побежденных

Конгресс в Лилле сложно было назвать «съездом победителей» - скорее, это было собрание политических активистов, пытающихся разобраться в причинах своего поражения на выборах (как президентских, так и парламентских), в ходе которых НФ, ставший в 2016 г. фактически второй партией страны, не смог добиться ни одной из поставленных целей. Анализ причин неудач Фронта проводился все последние месяцы: несмотря на очевидную болезненность темы, необходимо было не только понять, в чем конкретно ошиблись партийные стратеги и политтехнологи, но и выработать предложения, которые помогли бы НФ восстановить силы после провала 2017 г.

Поражение во втором туре президентских выборов, тем более обидное, что нанес его лидеру НФ «пустышка» Макрон, ничуть не подорвало авторитет Марин Ле Пен в самой партии. Она была переизбрана подавляющим большинством голосов (всего на съезде присутствовало около 1500 членов партии). Был переизбран национальный совет НФ (бывший ЦК партии). Всего в него входят 120 человек, 100 из которых избираются съездом, а 20 назначаются непосредственно президентом Фронта. В первую десятку самых доверенных соратников президента НФ вошел ее гражданский муж Луи Альо, а также: Стив Бриуа (генеральный секретарь Фронта), Николя Бэ (предшественник Бриуа на этом посту), Давид Рашлин (в прошлом мэр г. Фрежюс и самый молодой сенатор Республики), Бруно Гольниш (старый соратник отца Марин, Жан-Мари Ле Пена, в прошлом – вице-президент НФ), Жюльен Санчез (молодой и перспективный политик, который стал официальным представителем НФ в СМИ после ухода из партии Флориана Филиппо), Стефан Равье (сенатор Франции от НФ и легендарная фигура выборов 2014 г.), Валеран де Сен-Жюст (казначей партии), Себастьян Шеню (депутат от НФ в Национальной Ассамблее Франции, один из трех официальных представителей НФ в СМИ) и Мари-Кристин Арноту (депутат Европарламента от НФ и вице-президент партии по социальным проблемам). Это – верная гвардия Марин Ле Пен, ее самые преданные соратники. Их назначение не вызвало никаких серьезных возражений, из чего можно сделать вывод, что личные позиции президента Фронта по-прежнему сильны, и «бунт на корабле» ей не угрожает.

Изменения почти не затронули и программу партии. В ней осталось требование провести референдум по выходу Франции из ЕС (Frexit): за него проголосовали 90% делегатов съезда. Как ни странно, остался в программе и пункт о выходе Франции из еврозоны. Летом 2017 г. многие в партии утверждали, что именно этот пункт оттолкнул часть консервативных избирателей, небезосновательно опасавшихся, что возврат к франку ударит по их сбережениям. Тогда в «идеологической диверсии» против НФ обвиняли бывшего советника Марин Флориана Филиппо, который действительно угрожал выйти из партии в случае, если требование о выходе из зоны евро будет исключено из программы. Но Филиппо покинул НФ в сентябре прошлого года, а «яблоко раздора» по-прежнему остается включенным в программные документы Фронта (за сохранение этого требования высказалось 67% депутатов). Правда, 73% проголосовали за то, чтобы проблема евро не считалась ключевым пунктом партийной программы.

Против глобальных кочевников

Выступая в Лилле, Марин Ле Пен обрушилась с критикой на Эммануэля Макрона и его «маршистов» (партия En Marche!). «Во Франции г-на Макрона быть “маршистом” означает быть кочевником, таким же как мигранты и налоговые экспаты», - заявила она.

«Номадизм» - слово, явно отсылающее к патрону президента Франции Жаку Аттали. Выполняя заветы Аттали (и волю Европейской Комиссии), Макрон, по мнению Марин Ле Пен, стремится к безграничному расширению иммиграции. «Общество (которое строит) г-н Макрон – это общество, где гражданин окружен многочисленными опасностями», в том числе культурными, из-за масштабных и неконтролируемых миграционных потоков. «В этой психологической пустыне цветет и разрастается исламизм – этот чудовищный тоталитаризм, - подчеркнула Марин Ле Пен. - Мондиализм и исламизм это две идеологии, которые стремятся доминировать над миром: одна в сфере торговли, другая в сфере религии».

Обращаясь к правому крылу своей партии, олицетворяемому племянницей Марин и бывшим депутатом НФ от Воклюза Марион Марешаль Ле Пен, Марин еще раз подчеркнула, что «номадизм - это полная противоположность нашим цивилизационным ценностям». Марин осудила «общество без границ» и «инверсию ценностей», призвав покончить с «маем 1968».

Однако наиболее сенсационным в выступлении Марин Ле Пен, безусловно, было предложение о смене названия Национального Фронта. Президент НФ предложила переименовать партию в «Национальное объединение» - Rassemblement National.

По словам Марин, необходимость ребрендинга вызвана стремлением избавить партию от «экстремистских коннотаций», связанных с названием «Национальный Фронт». На протяжении ряда лет Марин Ле Пен последовательно и упорно вычищала все «родимые пятна» партии, доставшиеся ей в наследство от эпохи лидерства ее отца, возглавившего НФ полвека тому назад. Чрезвычайно активная в шестидесятых годах прошлого века питательная среда радикальных организаций и движений (Служба гражданского действия, «Запад», традиционалистская группа «За молодую Европу», моррасовская «Национальная реставрация», реваншистское «Французское дело», консервативно-революционная «Метро-молодежь» и т.д.) под влиянием кризиса 1968 г. породила гомункулуса в виде Национального Фронта, который, с одной стороны, объединил бóльшую часть французских ультраправых, а с другой стороны, был обречен нести на себе клеймо «расистской» и даже «нацистской» партии. Именно это клеймо, уже давно не отвечавшее реальному положению дел в партии, мешало НФ стать полноправным участником политического процесса, выйти из гетто, где его совместными усилиями держали другие партии и движения страны от коммунистов до «республиканцев».

Усилия Марин Ле Пен по «де-демонизации» (dediabolisation) Национального Фронта, предпринимавшиеся с начала 2000-х годов, принесли свои плоды уже к 2011 г., когда XIV съезд НФ избрал ее новым президентом партии. Правда, в попытках сделать партию более респектабельной, чем представляли ее журналисты, оттереть с одежд НФ засохшую кровь и грязь семидесятых годов, изгнать демонов, поселившихся в штаб-квартире партии еще со времен битв между национал-революционерами Робера и Дюпра и солидаристами Стирбуа, Марин Ле Пен пришлось поступиться некоторыми принципами, которые разделяли ее отец и его старая гвардия. Итогом этой «большой чистки» стал глубокий личный конфликт между Марин и Жан-Мари Ле Пеном, которого сначала исключили из партии, а сейчас, на съезде НФ в Лилле, лишили статуса «почетного президента» Фронта.

И всё же де-демонизация была объективно необходима: чем более респектабельной и менее «экстремистской» выглядела партия, тем больше у нее появлялось шансов составить конкуренцию левым и центристам на местных и парламентских выборах. Однако до сих пор поставленных целей Марин не достигла. Опрос, проведенный IFOP по заказу Journal du Dimanche накануне конгресса НФ в Лилле, показал, что 63% опрошенных французов считают партию Марин «опасностью для демократии во Франции». Больше всего опасающихся угрозы со стороны НФ среди сторонников Макрона (91%), социалистов (80%) и сторонников «Непокоренной Франции» (партия Ж.-Л. Меланшона) – 78%. Меньше всего – среди республиканцев (56%). Если же брать не партийные, а профессиональные критерии, то больше всего боятся НФ квалифицированные специалисты (77%), руководители высшего звена (70%) и пенсионеры (68%), а меньше всего – рабочие (48%).

Даже если допустить, что опрос, опубликованный JDD, был не вполне объективен, то в сочетании с результатами выборов 2017 г. его данные не могут не подталкивать руководство НФ к еще более радикальным действиям по смене имиджа. И переименование партии – вполне логичный шаг на этом пути.

«Исправление имен»

«Имя “Национальный Фронт” несет в себе эпическую и славную историю, которую никто не посмеет отрицать, - заявила Марин Ле Пен, выступая в Лилле. - Но вы знаете, что для многих французов это психологический тормоз, чтобы присоединиться к нам или голосовать за нас». Новое же имя, «Национальное объединение», «несет в себе политическое послание и содержание нашего политического проекта для Франции. Слово “национальное” является обязательным, поскольку нация воплощает в себе всё самое ценное для нас. Термин “объединение” [выражает] нашу приверженность к объединению. В то время, когда огромное большинство французов стремится к слиянию всех энергий, это имя должно быть кличем, сигналом к сбору, призывом присоединиться к нам, для тех, у кого Франция в сердце».

Нельзя сказать, что предложение Марин Ле Пен прозвучало на съезде в Лилле, как гром среди ясного неба. В ноябре 2017 г. в партии проводился внутренний опрос об отношении членов партии к возможному ребрендингу НФ. По словам представлявшего с трибуны съезда результаты этого опроса Себастьяна Шеню, 52% из общего числа ответивших (всего в опросе приняло участие более 51000 членов НФ) высказались за переименование партии.

Это сообщение, однако, было воспринято многими активистами партии скептически. Депутат НФ от департамента Гар Жильбер Коллар заявил корреспонденту Le Figaro: «Не знаю, откуда взялись эти цифры – 52%. Обработка анкет проводилась не под контролем судебных приставов. Активисты против этого (переименования. - К.Б.)».

Любопытно, что идею Марин Ле Пен о переименовании фактически раскритиковал именитый американский гость съезда в Лилле, бывший советник президента Дональда Трампа и бывший главред влиятельного портала Breitbart News Стивен Бэннон. Обращаясь к сидевшим в зале нацфронтовцам, Бэннон сначала поддержал антиглобалистское выступление Марин Ле Пен и обрушился на «истеблишмент» и «глобальные элиты», заявив: «История на нашей стороне, вот почему они так вас боятся». Но, продолжив свою речь, он призвал активистов партии не идти на поводу у прессы, «производителей фейковых новостей». «Пусть вас называют расистами, нативистами (нативист – противник иммигрантов. - К.Б.)… Носите эти оскорбления, как знаки отличия! Потому что с каждым днем мы становимся всё сильнее, а они – всё слабее!»

Европейское турне Бэннона было приурочено не только к съезду НФ, но и к парламентским выборам в Италии, результаты которых также вселили в него оптимизм. И в Национальном Фронте, и в победивших в Италии евроскептических, антиглобалистских движениях, Бэннон видит первые проблески новой зари над Европой – зари, в лучах которой должны сгинуть, подобно клочьям тумана, ненавидимые Бэнноном бюрократические конструкции Евросоюза.

Примечательно, что из всех политических активистов Национального Фронта Бэннон особенно выделил племянницу Марин Ле Пен Марион Марешаль, которая демонстративно отсутствовала на конгрессе в Лилле. «Марион Марешаль Ле Пен – не только восходящая звезда, это одна из наиболее впечатляющих личностей в мире», - заявил бывший советник Трампа, который общался с внучкой Жан-Мари Ле Пена во время ее визита в Соединенные Штаты.

Отказ Марион Марешаль участвовать в партийном мероприятии в Лилле огорчил многих активистов партии. «Партийцы сожалеют о том, что Марион нет с нами сейчас. И я тоже сожалею, - сказал в интервью Le Figaro упоминавшийся уже Жильбер Коллар. – Бэннон никоим образом не заменяет ее. Вообще, его приезд – плохая идея, критики (Национального Фронта. - К.Б.) тут же оживились… Надо по возможности избегать подносить патроны нашим противникам, которые не упустят случая нечестным образом использовать их против нас».

Возможно, однако, что «блистательное отсутствие» Марион Марешаль сыграло ей только на руку. Ответственность за идею о переименовании НФ целиком лежит на ее тете, Марин: сама Марион от спора вокруг ребрендинга уклонилась. В ближайшее время Марион собирается заниматься созданием политической школы для молодых лидеров НФ. Если бы Марион Марешаль не доводилась ей родной племянницей, это намерение могло бы всерьез встревожить Марин: когда-то именно с создания такой школы («Института национального образования») начинал плести свой заговор против Жана-Мари Ле Пена до сих пор проклинаемый официальной партийной пропагандой Бруно Мегре. В любом случае, такая школа – и возможность воспитать целое новое поколение партийных активистов – отличный трамплин для покорения политических вершин.

В ближайшие несколько недель в партии будет проведено голосование, на этот раз под контролем независимых наблюдателей, которое покажет, насколько точны были озвученные с трибуны съезда цифры. Но даже если большинство членов партии проголосуют за переименование, предложенное Марин название – Rassemblement National – выглядит не слишком удачным.

Во-первых, во время Второй мировой войны (с 1941 по 1944) существовало коллаборационистское движение Le Rassemblement national-populaire, возглавляемое Марселем Деа, ставившее своей целью унификацию всех европейских нацистских партий и движений. Это очень нехорошая аналогия для Марин Ле Пен, поскольку, помимо чисто внешнего сходства логотипа RNP с логотипом НФ (трехцветное пламя), одним из видных деятелей движения Деа был Франсуа Бриньо – человек, стоявший у истоков создания НФ вместе с Жан-Мари Ле Пеном, Аленом Робером и другими активистами крайне правых движений.

Во-вторых, Rassemblement National Français было именем крайне правой партии, которую создал и возглавил в 1953 г. Жан-Луи Тиксье-Виньянкур – адвокат алжирских путчистов и сторонник ОАС. Программа этой партии включала в себя требования создания сильного национального государства и, в частности, поражения в правах тех, кто «слишком недавно вступившие в национальное сообщество, чтобы им было позволено управлять государством». Опять-таки не слишком удачная аналогия, поскольку Жан-Мари Ле Пен, от которого так стремится откреститься Марин, был главой избирательного штаба Тиксье-Виньянкура на выборах 1965 г., а в рядах Национального Фронта всегда было много «виньянкуровцев». Более того – в 1986 г. Ле Пен-старший на правах идейного «наследника» Тиксье-Виньянкура использовал бренд «Национальное объединение» в своей предвыборной кампании, слоганом которой было «Французы, освободим Францию!»

И, наконец, выяснилось, что название Rassemblement National уже зарегистрировано в качестве политического бренда генеральным секретарем Объединения за Францию Игорем Куреком, бывшим сподвижником Шарля Паскуа: 30 декабря 2012 г. его представитель Фредерик Биграт депонировал это название в INPI (Национальный институт интеллектуальной собственности).

«Дорогая Марин, - написал Курек в своем Твиттере, - RN (Rassemblement National) уже существует, и вы не можете отрицать его существование, поскольку оно не раз выступало против ваших кандидатов (на выборах. - К.Б.) начиная с 2014 г… RN – это голлисты и правые республиканцы. НФ – крайне правые. НФ НИКОГДА не будет RN, и RN НИКОГДА не станет новым НФ».

В ответ Марин Ле Пен заявила в эфире радио RTL, что Национальный Фронт зарегистрировал имя Rassemblement National еще в 1986 г. и имеет право его использовать. Кроме того, она объявила, что подала в суд на Курека за «мошенническое» использование логотипа НФ (трехцветного пламени) в качестве символа его партии.

За конфликтом между Куреком и Марин Ле Пен сейчас с удовольствием следят все главные СМИ Франции, причем, очевидно, что чем бы ни закончился их спор, дивиденды от него получит именно мало кому известный до сих пор Курек. Если правы аналитики, считающие, что вся идея с ребрендингом – это попытка Марин Ле Пен укрепить свой авторитет после поражения на президентских выборах и своего рода «голосование о доверии» среди членов партии, тяжба вокруг названия может сослужить ей дурную службу. Предполагают, что если Марин проиграет дело в суде, ей придется выносить на внутрипартийное обсуждение более громоздкое название Alliance pour un Rassembment National, зарегистрированное ее партнером Луи Альо в 2012 г.

С резкой критикой идеи о ребрендинге выступил, как и следовало ожидать, отец Марин Ле Пен, Жан-Мари. Он обвинил дочь в нехватке воображения и заявил, что перемена имени будет «политическим убийством» партии. Показательно, что патриарха НФ поддержал (с оговорками) его старый соратник, а ныне – член «ближнего круга» Марин, Бруно Гольниш. «Под именем Национального Фронта мы приносили огромные жертвы, - сказал он. – Вообще-то имя меняют, чтобы заставить людей забыть свои грехи… Национальный Фронт никогда не испытывал недостатка в чести и честности».

Однако Гольниш допустил, что поддержал бы идею изменения имени, «если бы эта эволюция была частью новой реальности, означающей союзы… Если партия вступает в альянсы, это нормально – тогда она может использовать название, которое не принадлежит только Национальному Фронту».

Пример такого союза уже есть. Это Rassemblement Bleu Marine — политическая коалиция, объединившая партии и движения, стоящие на платформе суверенитизма, созданная для участия в парламентских выборах 2012 г.. Само название Rassemblement Bleu Marine представляет собой игру слов: по-французски «bleu marine» — «темно-синий» цвет, цвет глубокого моря. В то же время, bleu — один из эмблематических цветов НФ, а Marine — имя лидера партии. В RBM, помимо Национального Фронта, вошло несколько небольших политических партий и движений (SIEL - Souveraineté, Indépendance et Libertés, «Родина и гражданство», «Независимые», «Республиканское согласие», «Республиканское объединение» и т.д.) Несмотря на то, что большинство союзников НФ по этой коалиции были мелкими или маргинальными движениями, RBM удалось добиться весьма неплохих результатов на муниципальных выборах 2014 г. и – особенно – на выборах в Европарламент в том же году. На тех выборах НФ выступила как самая популярная партия страны, за которую голосовал не только ее традиционный электорат, но и многие избиратели, ранее отдававшие свои голоса социалистам и даже коммунистам.

С точки зрения стратегии, Гольниш прав. У Национального Фронта действительно почти нет шансов улучшить свои электоральные показатели в одиночку: «потолок» здесь уже был достигнут в 2014–2017 гг. А вот перспектива альянса с какой-либо влиятельной политической силой может коренным образом улучшить ситуацию – и даже, возможно, обеспечить победу кандидата от НФ на президентских выборах.

В этом контексте весьма обнадеживающим выглядит заявление, сделанное в воскресенье, 11 марта, одним из видных представителей партии «Республиканцы», депутатом Национальной Ассамблеи Тьерри Мариани. «Без союзников мы долго будем находиться в оппозиции, - сказал он в интервью Journal du Dimanche. – Пора перевернуть ситуацию: Национальный Фронт изменился. Давайте посмотрим, возможно ли соглашение и сотрудничество?»

Разумеется, слова Мариани были немедленно подвергнуты критике со стороны его коллег по партии «Республиканцы» (и с энтузиазмом восприняты на съезде в Лилле). Но даже если сейчас о полноценном союзе говорить слишком рано, то очевидно, что тенденции, развивающиеся на наших глазах в Европе, с большой долей вероятности приведут к сближению тех партий и движений, которые еще недавно воспринимались как однозначно «ультраправые» с правоцентристскими партиями и смене доминирующего пока левоцентристского дискурса. Это уже происходит в Венгрии, в Чехии, в Польше, в Австрии, в Италии… На очереди – Франция, и Национальный Фронт, независимо от того, сменит он название или нет, обречен стать ядром формирования новой правой повестки.