Политическое одиночество Хорста Зеехофера

Политическое одиночество Хорста Зеехофера

19 февраля 2018 г. 11:48

Сергей Бирюков

Политическая судьба Хорста Зеехофера – лидера Христианско-социального союза (ХCC}, действующего министра-президента Баварии и одновременно одного из наиболее заметных консервативных политиков Германии и Европы – переживает сегодня крутой поворот.

В начале декабря 2017 года баварский ХСС избрал нынешнего министра финансов федеральной земли Маркуса Зёдера преемником главы правительства региона Х. Зеехофера. Таким образом, последний остаётся главой правительства земли ещё на 4–5 месяцев, после чего в Баварии наступит новая политическая эра. Во имя соблюдения принципа преемственности также было решено, что Зеехофер останется лидером ХСС и продолжит работать на партию, но при этом не встанет во главе партийного списка на очередных выборах в ландтаг осенью текущего года.

Внешне выдержанные в спокойном ключе кадровые решения, принятые в конце прошлого года, означают не просто смену главы регионального кабинета, но исчерпание политических надежд, которые олицетворял 64-летний Зеехофер. Этот политик с его опытом руководства социальными министерствами федерального уровня, занимающий пост главы земельного правительства с 2008 года, - не просто тяжеловес, но и подлинно крупный стратег. Бавария на сегодняшний день - ключевой донор федерального бюджета, обеспечивающий 18% от общегерманского ВВП; в непростой для германской экономики ситуации последнее обстоятельство играет существенную роль.

Для лучшего понимания ситуации Зеехофера и специфики положения ХСС как консервативно-либеральной политической силы необходимо обратиться к предыстории вопроса.

Феномен баварского консерватизма в течение длительного исторического периода, наступившего с момента окончания Второй Мировой войны, неразрывно связан с деятельностью Христианско-социального союза – исторического преемника баварского отделения Католической партии Центра и знаменитой Баварской народной партии (с 1919 по 1933 годы являвшейся ведущей политической силой Баварии).

ХСС – пример уникальной в масштабах Германии и Европы региональной партии, выдвинувшей на уровень общегерманской политики целую группу ярких политических лидеров, с разной степенью успеха стремившихся изменить общегерманскую повестку дня и донести свои идеи до избирателей из других земель.

Бавария, исторически принадлежавшая по результатам Реформации и вызванных ею религиозных войн к «католическому поясу» Южной Европы, долгое время оставалась своеобразным бастионом консерватизма, не приняв многих радикальных веяний, исходящих из протестантской части Германии и, прежде всего, из Пруссии и Берлина, которым удалось подчинить себе ведущего участника Рейнского Союза лишь в 1866 году.

Многим памятна ситуация, когда в период слабого и неустойчивого веймарского режима право-консервативные настроения (возникшие в ответ на драматический опыт Баварской Советской республики) были использованы находившимися тогда на подъеме нацистскими праворадикалами, имевшими в Мюнхене свою опорную базу. Именно в Баварии в ноябре 1923 года произошел знаменитый «пивной путч» - первое публичное выступление Гитлера и его сторонников, явившееся началом его движения к власти.

В свою очередь, с момента основания ФРГ сложился поистине уникальный расклад политических сил. Свободное государство Бавария (в силу первоначального отрицательного голосования на референдуме по общегерманской Конституции 1957 года) имело, помимо собственного конституционного акта и двухпалатной структуры ландтага (до 1999 года), также свою правящую земельную партию - ХСС, ассоциированную на уровне общефедеральной политики с идеологически близкой партией Христианско-демократический союз (ХДС).

Христианско-социальный союз в процессе исторической эволюции с самого момента своего основания в октябре 1945 года отражал культурную и социальную специфику представляемого им региона. Заявленный своими отцами-основателями в качестве партии нового типа, ориентированной на поддержку большинства и охват всех категорий населения Баварии, ХСС был вынужден постоянно трансформироваться, преодолевая региональные, социальные, конфессиональные и культурные противоречия, которыми было наполнено социальное пространство этой территории. Поэтому период политического самоутверждения партии был ознаменован постоянным поиском точек соприкосновения и путей достижения компромисса, а сам консерватизм христианских социалистов носил творческий, а не застывший характер.

Партийные идеологи изначально определили, что партия не должна исключительно ориентироваться на какие-либо определенные социальные группы или традиционный устоявшийся электорат БНП, но, напротив, призвана консолидировать вокруг себя различные слои баварского социума, став таким образом надклассовой «всеохватывающей партией». Для этого ХСС организовывал так называемые рабочие сообщества, ориентировавшиеся на конкретные категории населения с целью включения их в структуру своего электората.

В процессе внутрипартийной дискуссии постепенно определились основополагающие черты идеологии ХСС, которые, помимо баварской специфики, отражали и особенности конституционного и политического строя ФРГ: признание основ демократического устройства и парламентской модели; осуждение идеологии и практики национал-социализма; отказ от ориентации на интересы какой-либо одной социальной категории или класса; признание непреходящей значимости христианских ценностей в политике и жизни общества, с подчеркиванием особой роли в ней христианских церквей; отстаивание абсолютной ценности брака и семьи в общественной жизни; определение в качестве долгосрочных политических целей восстановления единства Германии и возвращения утраченных «восточных провинций». Помимо этого, был установлен и продекларирован межконфессиональный характер ХСС, предполагающий тесное сотрудничество католической и протестантских церквей.

Приверженность содержательному ценностно-идеологическому консенсусу была продемонстрирована членами партии с момента ее основания и существенно помогла им в процессе разработки Баварской конституции 1946 г. Члены партии занимали тогда консолидированную позицию практически по всем ключевым вопросам, связанным с различными аспектами конституционно-правового устройства Баварии.

Особым отношениям доверия между партией ХСС и ее избирателями содействовал и характер сложившейся в Баварии избирательной системы. Характерной чертой этой системы являются «персонализированные пропорциональные выборы» (нем. «personalisierte Verhaltniswahl»), т.е. выборы по принципу пропорционального представительства с использованием открытых партийных списков.Так, избиратель на выборах имеет два голоса и, соответственно, голосует дважды. "Первый" голос (нем. "Erststimme») баварец отдает за своего "прямого кандидата" (нем. "Direktkandidat») в депутаты по своему избирательному округу (так называемая мажоритарная система) в одном из 91 округов для голосования. Победителем является тот, кто набирает наибольшее количество голосов. Однако условием для вхождения кандидата в ландтаг является то, что его партия по всей федеральной земле наберет по меньшей мере пять процентов голосов (т.е. правило действует иначе, чем при выборах в федеральный бундестаг) (см.: Избирательная система Баварии: особенности выборов в ландтаг - земельный парламент). Таким образом, право «первого» голоса означает на практике, что избиратель непосредственно определяет персональный состав половины ландтага. В свою очередь, «второй голос» (нем. «Zweitstimme») избиратель отдает за кандидата по земельному списку партии (так называемая пропорциональная система).

Подобная избирательная система вкупе с описанной выше политической стратегией ХСС обеспечивали партии стабильно высокий уровень поддержки на протяжении многих лет.

Выборы в земельный парламент в подобных условиях раз за разом превращались в своеобразный плебисцит о доверии региональных избирателей к ХСС – и прежде всего о том, позволено ли партии править в регионе единолично или необходимо искать среди других представленных в Баварии партий «младшего» партнера с целью формирования правительственной коалиции. Подобного постоянства пристрастий регионального электората не наблюдалось ни в одной из других германских земель. Данное обстоятельство способствовало постепенному превращению ХСС в партию картельного типа, выстроившую отношения своеобразной «мягкой» клиентелы с основными «группами интересов» внутри своего региона (последнему способствовала и идеологическая платформа партии, стремившейся осуществлять представительство интересов самых разных социальных групп). Помимо этого, стабильность позиций ХСС вкупе с социально-экономическим благополучием Баварии позволяла партии последовательно придерживаться платформы консервативного либерализма, основные положения которой были сформулированы основателем партии Ганнсом Зайделем.

Консервативный либерализм ХСС исходил при этом из понимания свободы человека как его неотъемлемого права, естественным образом реализующегося в рамках социального и политического порядка, основанного на консервативном общественном консенсусе. Подобный консенсус предполагает уважение общества к ценностям права, собственности, традиционной христианской морали и семьи (наряду с упомянутой выше ценностью индивидуальной свободы – без демагогического и бессмысленного противопоставления их друг другу).

В то же время именно сегодня позиции ХСС – партии, стоящей на платформе последовательного консервативного либерализма и стремящейся реализовать на практике социальную доктрину католической церкви (в ее современной интерпретации), – выглядят небесспорными вследствие масштабных изменений, произошедших в результате объединения Германии. История ХСС после 1990 года – процесс отстаивания собственных позиций в ситуации нарастающих социально-экономических и политических вызовов с одновременным приспособлением к постоянно меняющейся политической конъюнктуре (что было характерно и для «старшего» партнера в лице всё того же ХДС).

С середины 2000-х влияние рецессии в экономике Германии, снижающаяся эффективность социальной политики и становящаяся всё более острой миграционная проблема стали вызовом для «германской модели» и размыли баварский политический монолит, казавшийся ранее незыблемым. Так, в течение двух подряд избирательных кампаний – 2009 и 2013 годов – заявила о себе другая политическая сила, партия «Свободные избиратели» (FW), остающаяся пока статистом в других германских землях (Избирательная система Баварии: особенности выборов в ландтаг - земельный парламент). Выступая в основном за усиление коммунального самоуправления, «свободные избиратели» не просто завоевали места в баварском ландтаге, но бросили вызов сложившейся в этой федеральной земле модели политического представительства социально-групповых интересов, продвигавшейся в течение многих лет ХДС.

Между тем, в ситуации умножающихся вызовов стратегия последовательного консервативного либерала из ХСС (которым, без сомнения, является Зеехофер) предполагала противостояние «левым» и «правым» популистам с востока Германии, усиливающемуся либеральному крену внутри союзной партии ХДС и формируемой ею «большой коалиции», а равно и постоянно возрастающему влиянию бюрократов из ЕС. Поэтому нонкоформистское поведение лидера ХСС и главы баварского правительства в течение нескольких последних лет – безусловная политическая реакция на эти вызовы, на которые не может пока дать развернутый ответ ни одна из существующих в Германии традиционных политических идеологий (включая баварский консервативный либерализм). Притом складывается впечатление, что в подобной ситуации последовательному консервативному либералу возможно отстоять себя лишь в пределах баварского «острова спокойствия и благополучия» – которому, однако, в последнее время всё труднее сохранить свой складывавшийся десятилетиями имидж. Другой возможный вариант – попытаться трансформировать идеологическую платформу партии, отойдя таким образом от целого ряда первоначальных установок консервативного либерализма, что означало бы подлинную идеологическую революцию (на которую в действительности способны немногие политики).

Между тем, времена «баварских львов» (к числу которых относились такие разные по стилю политики, как респектабельный Франц-Йозеф Штраус и пользовавшийся неоднозначной репутацией Эдмунд Штойбер), безусловно, прошли, однако и их преемник Курт Зеехофер прочно входил в десятку самых влиятельных немецких политиков. Наличие у него немалых перспектив в политике общефедерального уровня еще летом 2017 года признавали половина германских респондентов.

При этом популярность действующего пока баварского премьера объясняется не конформизмом, но адресной критикой в отношении политики «большой коалиции» и персонально канцлера Меркель и других политиков из союзного ХДС. Хорст Зеехофер стал известен стране благодаря активному оппонированию некоторым социальным законопроектам федерального уровня (скандально известным законам Харца I—IV, призванным либерализовать рынок труда и, в частности, обеспечить сокращение пособий для безработных). Именно он первым публично поставил под сомнение продвигавшуюся германским истеблишментом стратегию мультикультурализма, сосредоточившись на критике миграционной политики Меркель и возглавляемого ею кабинета. Слова баварского премьера о необходимости установления «потолка» по приему мигрантов и закрытии от них южных границ Германии произвели эффект разорвавшейся бомбы на немецкой политической сцене – что не могло не повлечь за собой определенного политического эффекта.

Лавинообразный успех ХСС на региональных выборах в Баварии осенью 2013 года (ХСС набрал тогда 47,7 %, получив 101 место из 180) открывал для лидера христианских социалистов новые политические возможности. Каждый второй баварский избиратель проголосовал на выборах в ландтаг за ХСС, благодаря чему партия Хорста Зеехофера отныне могла единолично править в самой большой федеральной земле Германии. Успех, достигнутый после преодоления достаточно серьезного внутрипартийного кризиса (на фоне которого Зеехофер возглавил партию), подчеркнул серьезность намерений баварского политика и поставил в двойственное положение «фрау канцлер» и ее однопартийцев.

С одной стороны, для партии Меркель впечатляющий успех христианских социалистов в Баварии стал подтверждением доверия общества к проводимому ХДС/ХСС на федеральном уровне политическому курсу («хороший день для Баварии и для нашей партийной семьи», по выражению одного из видных представителей демохристиан). Одновременно с этим в «ближнем кругу» Меркель опасались усиления политического влияния Хорста Зеехофера в партии и в стране. Опираясь на мощную поддержку в Баварии, последний получал шанс изменить политическую ситуацию в Берлине. Не обладая лоббистскими возможностями своего предшественника Франца-Йозефа Штрауса (успешно решавшего в Мюнхене многие вопросы федерального значения), он, тем не менее, мог повлиять на ситуацию внутри «большой коалиции».

В перспективе Зеехофер мог выступить как рупор элит католической и южной Европы, далеко не всегда разделяющих политические установки лидеров Европейского союза, – что в потенциале смешивало политические карты многим видным политикам.

В силу всего перечисленного многим еще недавно казалось, что именно Хорст Зеехофер способен превратиться из младшего партнера Меркель и ее однопартийцев в выразителя реальной консервативной альтернативы Меркель и ее неолиберальному курсу в политике и экономике. Главная же проблема заключалась в том, что излишняя самостоятельность и критический настрой Зеехофера, его стремление мыслить и действовать «поверх барьеров» в политике становились «притчей во языцех» в глазах всего немецкого партийного истеблишмента, обеспокоенного продолжающимся падением рейтинга традиционных партий.

Так, германский партийный политбомонд с нескрываемым недовольством отнёсся и к попыткам Зеехофера содействовать нормализации отношений европейских стран с Россией после кризиса, начавшегося в 2014 году. Прозвучали обвинения в «беспринципности» и «предательстве демократии». Настоящий шквал критики обрушился на баварского премьера после его визита в Россию в 2015 году, который, как полагают, был связан в том числе и с организацией встречи Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Папы Римского Франциска в Гаване.

Несмотря на обструкцию, контакты баварского премьера в России получили свое продолжение. В 2017 году он побывал в России дважды – в марте и в июне. «Мы хорошо понимаем друг друга, – заявил он во время своего июньского визита. – Нам не нужно слишком долго говорить, чтобы понять друг друга». Тогда были подписаны документы о вложении 10 млрд евро баварским концерном Linde Group в строительство нефтехимического комплекса в Татарстане. «Мы считаем свои долгом расширять и углублять хорошие отношения», – говорил Зеехофер и во время мартовского визита 2017 г. Последнее вполне объяснимо: четверть всех немецких предприятий, работающих в России, имеют баварскую «прописку».

Реакция на подобную активность главы ХСС в Берлине была достаточно нервной. В ситуации острой дискуссии в рамках «партийной семьи» руководство ХДС даже заявило о намерении открыть в Баварии свое региональное представительство (хотя до этого никогда не посягало на позиции своих союзников в их «опорном» регионе), а на сентябрьских выборах 2017 две демохристианских партии участвовали независимо друг от друга. В качестве негативного символического жеста Меркель отказалась участвовать в предшествовавшем выборам съезде христианских социалистов, что являлось явным нарушением «союзнического» этикета.

Однако ситуация оказалось обратимой. Относительная неудача ХСС на выборах в Бундестаг в Баварии в 2017 года сняла намечающуюся угрозу для истеблишмента. Партия набрала на них 38,8% голосов, что стало самым низким результатом ХСС за всю историю ФРГ. Этим в сентябре 2017 года воспользовались партнеры-оппоненты Зеехофера из ХДС, перешедшие в контрнаступление. После мягкого «дворцового переворота» в Баварии в декабре прошлого года Ангела Меркель приехала на съезд ХСС и выступила на нем с речью о необходимости крепить единство партийной «семьи» перед лицом современных вызовов (что означало нежелательность какой-либо очевидной фронды внутри союза двух партий).

Предполагаемый уход нынешнего премьера с его поста действительно означает смену вех, когда на место политических поисков и «экспромтов» Зеехофера придет традиционный консервативный либерализм времен основателей ХСС, исключающий проявления социального популизма, «неформатного» политического поведения и нелояльности в отношении союзников из ХДС. Таким образом, «правые» конформисты после некоторого периода «отступления» снова взяли верх над сторонниками адаптации к происходящим в стране и мире изменениям.

Характерно, что к отставке Зеехофера в свете политической неудачи его партии на последних выборах открыто призвал представитель консервативного крыла ХСС Петер Гаувайлер. В октябре 2017 в своем интервью Süddeutsche Zeitung он выразил чаяния своих единомышленников в рамках партии одной фразой: «Хорст, пора». При этом поддерживаемый представителями «правого» крыла ХСС Маркус Зёдер обещает «сдвинуть» партию «вправо» таким образом, чтобы «не оставлять места никому», выполняя тем самым политический «заказ» партийного истеблишмента на нейтрализацию внесистемных игроков на «правом» фланге германской политики.

Главный «противник» обновленного руководства ХСС также определен и очевиден: все основные силы будут брошены на противодействие партии «Альтернатива для Германии» (АдГ). Повод для тревоги у партийных функционеров действительно был: поддержка этой партии в Баварии в сравнении с прошлогодними выборами в бундестаг несколько увеличилась: тогда за АдГ проголосовали 12,4% баварцев, а теперь - 13–14%. В то же время популярность самой ХСС снизилась до 36%, что является беспрецедентно низким результатом. Тем самым Зеехофер, помимо целой серии «неформатных шагов», продемонстрировал свою неспособность обеспечить христианским социалистам привычный для них уровень политического и идеологического доминирования в Баварии на фоне активности политических конкурентов, чтó обещает исправить продвигаемый на пост министра-президента Зёдер.

Помимо этого, многие эксперты называют ошибкой Зеехофера то, что он «вынес сор из избы», вынеся на суд общественности разногласия с ХДС и сделав это предметом политического пиара. В ситуации масштабного вызова, исходящего от набирающей популярность «Альтернативы», подобная фронда была расценена как нежелательная.

«Лисы» истеблишмента победили «льва» - политика, который, при всем желании и старании, всё же не смог приспособиться к запросам изменяющегося общества как баварского, так и немецкого. Политическая революция в рамках партийного истеблишмента не удалась.

В ситуации Зеехофера проявился весь драматизм политического бытия германского консервативного политика в современных условиях. Сохранить фундамент для проведения последовательной консервативной политики, очевидно, не удается в пределах одного отдельно взятого региона – даже если тот имеет успешную экономику и глубокие консервативные традиции. Столь же очевидна невозможность сохранить себя в условиях современной политики со множеством присущих ей вызовов без изменения идеологической платформы. Определенный шанс консервативным политикам могла бы дать консервативная демократия – вместо консервативного элитизма, пусть и помноженного на личную харизму партийного лидера.

Политическая культура Баварии с глубокими традициями обратной связи создаёт определенные возможности для такой трансформации. Однако подобное изменение, очевидно, требует от партии и ее лидеров конкретного ответа на ряд значимых политических вопросов, связанных с повесткой дня, – без чего, конечно, не создать новую, более широкую электоральную базу. Для ХСС такими вопросами являются отношение к востоку Германии и к политическим интересам живущих там избирателей, к возможному изменению содержательного понимания германской демократии и политического консенсуса, к возможности изменения социально-экономической модели в сторону более социально ориентированной (а не классической либеральной), а также замена, очевидно, не оправдавшей себя стратегии мультикультурализма.

Искать альтернативу в рамках старой и неизменной в своей основе идеологической платформы, как показывает опыт Зеехофера, - бесперспективно. Что и подтверждает его сегодняшнее политическое одиночество и общая неудача в попытке бросить вызов политическому курсу Ангелы Меркель. Участие уходящего со своего поста министра-президента Баварии и его партии (вместе с ХДС и СДПГ) в заключенном недавно соглашении об образовании правительственной коалиции – а равно и его согласие возглавить в новом кабинете Министерство внутренних дел – являются признанием его неудачи в борьбе за право вести «автономную» игру и своего рода утешительным призом от общегерманского партийного истеблишмента: очевидно, что при сохранении Меркель во главе кабинета реализовать какую-либо серьезную политическую альтернативу в рамках отдельно взятого полицейского ведомства нереально.

Благодаря этому окончательно стало ясно, что поиск консервативной альтернативы проводимого «фрау канцлер» курсу придется осуществлять другим германским политикам.