Каталонский вопрос и новое руководство Дагестана

Каталонский вопрос и новое руководство Дагестана

4 октября 2017 г. 10:13

Обзор прессы 4 октября

Независимость Каталонии поставит крест на ЕС, а также неожиданное, но сильное назначение Владимира Васильева в Дагестан – таковы основные темы сегодняшней российской прессы.

Кризис вокруг Каталонии набирает обороты. По данным СМИ, правительство этой автономной области Испании объявит о независимости в ближайшие нескольких дней.

В минувшее воскресенье в Каталонии состоялся референдум о выходе автономии из состава Испании, в котором поучаствовали 2,26 млн из 5,31 млн граждан, имеющих право голоса. Большинство голосовавших высказались за отделение. Официальные власти Испании назвали прошедший референдум незаконным, но в Барселоне – еще до начала голосования – было заявлено о легитимности плебисцита.

"Российская газета" пишет о вчерашнем многотысячном митинге в центре Барселоны, участники которого протестовали против действий сотрудников испанских силовых структур. По данным организаторов акции, в результате применения силы со стороны федералов пострадали более 900 жителей Каталонии. Некоторые свидетели видели, как полицейские стреляли резиновыми пулями, отталкивали людей от избирательных участков и даже оттаскивали женщин за волосы.

"Коммерсантъ" отмечает, что прошедший в воскресенье референдум о независимости Каталонии становится главной темой европейской политики. Власти ЕС вынуждены были нарушить молчание, которое они хранили в течение дня голосования, и признать: каталонский вопрос становится проблемой не только для Мадрида и Барселоны, но и для Брюсселя. Глава Европарламента Антонио Таяни внес в повестку дня сессии 4 октября вопрос о «полицейском насилии» в автономии. Председатель Евросовета Дональд Туск в беседе с премьером Испании Мариано Рахоем призвал его не допускать применения силы в отношении сторонников независимости. В то же время, официальный представитель исполнительной коллегии ЕС Маргаритис Схинас предупредил власти Каталонии: в случае провозглашения независимости этот регион может лишиться членства в Евросоюзе.

И в Мадриде, и в Барселоне накануне референдума говорили о том, что ключевым днем станет даже не 1, а 2 октября. «В этот день должен возобладать здравый смысл», — предполагал источник “Ъ”, близкий к правительству Испании. Однако заявления показали, что снижать ставки ни одна из сторон конфликта не собирается.

Международное сообщество до последнего момента сохраняло беспристрастность по каталонскому вопросу, говоря лишь о необходимости придерживаться норм международного права и вести переговоры. Однако воскресные события заставили лидеров европейских стран быть более откровенными. Так, президент Сербии Александр Вучич назвал реакцию Евросоюза на референдум в Каталонии «худшим примером двойных стандартов в мировой политике». «Почему провозгласили законным отделение Косово без референдума, и как 22 страны ЕС признали это отделение, нарушая европейское право и политику, на которых основываются принципы ЕС? Почему можно Косово, а Каталонии — нет? Что я должен сейчас сказать гражданам Сербии?» — задал он риторический вопрос. В ответ на это в Еврокомиссии заявили, что вопросы Косово и Каталонии «абсолютно несравнимы».

"Независимая газета" констатирует, что референдум в Каталонии поставил испанские власти в затруднительное положение. И дело не только в том, что они, по сути, позволили спровоцировать себя на применение насилия, и это теперь будет разыгрываться каталонскими властями как политическая карта.

Мадрид не может признать каталонское голосование референдумом, потому что это противоречит испанской Конституции. Вместе с тем, он не может игнорировать и то обстоятельство, что значительная – и решительно настроенная – часть населения Каталонии, несмотря на запреты и полицейские дубинки, пришла 1 октября к урнам. Назвать это референдумом означало бы признать за голосованием обязывающую силу. А другого адекватного термина у Мадрида нет.

Три года назад, вспоминает газета, путем плебисцита решался вопрос о независимости Шотландии. Шотландский парламент также не имел права назначать такого рода референдум. Однако британский премьер Дэвид Кэмерон делегировал ему такое право, подписав Эдинбургское соглашение. Кэмерон полагал, что Лондон может выиграть референдум, ориентировался на данные соцопросов, хотел решить вопрос раз и навсегда и в итоге победил.

Испанские власти, похоже, были не столь уверены в исходе легитимного референдума, поэтому никаких дополнительных прав каталонскому правительству не делегировали. Перед глазами у них другой британский пример – плебисцит по поводу Брекзита. В этом случае Кэмерон, будучи уверен в победе, просчитался, а популисты вроде Найджела Фараджа победили. Теперь референдум о Брекзите воспринимается как легитимное выражение воли народа, и парламент, имея возможность заморозить процесс выхода страны из Евросоюза, не стал этого делать.

"Независимая" утверждает, что нет более прямого демократического механизма, чем референдум. В то же время, для власти нет и более рискованного, опасного инструмента. Этим объясняется то, что власть соглашается на референдум или сама инициирует его преимущественно в тех случаях, когда уверена, что может победить. Проект Европейской конституции был, например, отклонен на референдумах в Нидерландах и Франции, и заменивший его Лиссабонский договор принимали парламенты, а новые плебисциты уже решили не проводить.

Спор о том, проводить или не проводить референдумы, затрагивает философские основания демократических общества и государства. В них нет другого источника власти, кроме выраженной воли народа. В них допускается и даже поощряется коррекция уже принятых решений. Принимается как данность то, что граждане могут сделать ошибочный выбор, и поэтому, с одной стороны, срок действия их решения часто ограничивается, а с другой – существует сдерживающий механизм институтов.Одновременно существуют решения, которые демократическое общество принимает надолго, учитывая все возможные казусы и эмоциональную конъюнктуру, демонстрируя свою зрелость. Власть может, например, после любого теракта объявлять референдум о восстановлении смертной казни – и большинство выскажется «за». Однако ответственная власть, полагая, что речь идет о базовых принципах общества, такой плебисцит не объявляет.

Ровно по той же причине большинство правительств не даст регионам проводить референдумы о независимости. Территориальное единство считается базовым договором, а требование самостоятельности – конъюнктурным, эмоциональным, следовательно – популярным. Власть же привыкла использовать конъюнктуру, а не противостоять ей, пишет "Независимая".

"Московский комсомолец" допускает, что независимая Каталония может стать сигналом, знаменующим конец Европы. Несомненно, существует опасность того, что и другие регионы в европейских государствах, тяготеющие к отделению, могут вдохновиться каталонским примером.

В конце концов, каталонская самостийность – проблема не одной Испании. Ведь каталонские националисты кладут глаз и на входящий в состав Франции департамент Восточные Пиренеи с центром в Перпиньяне. И если там в связи с событиями в Барселоне не было замечено сильной реакции, то в другом регионе, входящем в состав Франции, – Бретани – у каталонских сепаратистов нашлись сочувствующие. В Нанте несколько сотен бретонцев вышли на улицу с лозунгами в поддержку права Каталонии на самоопределение. А ведь есть еще и сторонники отделения Корсики от Франции, Шотландии от Великобритании, Фландрии от Бельгии, – и это только самые «громкие» примеры. А сколько еще в Европе спящих конфликтов: только развороши – мало не покажется. Так что, обеспокоенность французского экс-премьера судьбой Евросоюза в связи с каталонским референдумом не выглядит надуманной.

Во что может вылиться для Испании гипотетическое отделение Каталонии: если не брать во внимание нематериальный (а его просто невозможно оценить ни в какой валюте – и он будет катастрофически огромный) ущерб, это может означать потерю 7,5 млн граждан (более 15% населения всего королевства), проживающих в одном из самых экономически развитых районов страны, производящем почти четверть валового национального продукта. Здесь базируются предприятия текстильной, химической, автомобилестроительной, фармацевтической промышленности. В то же время, обращает на себя внимание и то обстоятельство, что за последние годы Каталонию покинули сотни компаний, перебазировавшихся в другие регионы королевства. При этом по такому показателю как ВВП на душу населения (€27 тыс) Каталония составляет четвертое место среди регионов королевства (после Мадрида, Страны Басков и Наварры). Не будем забывать и о том, что Барселона и ее окрестности – одно из самых популярных туристических направлений (что не мешает, однако, местным жителям выступать против засилья понаехавших туристов, из-за которых растут цены и происходят иные неприятности). К тому же, Барселона – крупный морской порт, через который ежедневно проходят многие тонны товаров.Так что, "МК" понимает тех, кто готов стоять до конца за единую и неделимую Испанию. Впрочем, и у тех, кто выступает за вольную Республику Каталонию, есть свои весомые резоны. Экспертам газеты ясно, что ситуация сама собой не рассосется. Позиции сторон принципиально противоположны, в них фундаментальные разногласия. Поэтому речь идет о серьезном внутриполитическом кризисе. Не исключено, что нынешняя ситуация может привести к отставке испанского правительства. Новое руководство могло бы, пусть не с чистого листа, но более гибко вести диалог с каталонцами.

 

В фокусе внимания российской прессы назначение вице-спикера Госдумы Владимира Васильева новым главой Дагестана. Эксперты характеризуют его как «генерал-губернатора», подходящего для решения таких проблем республики, как коррупция, межнациональные и клановые конфликты.

"РБК" пишет, что интрига вокруг кандидатуры нового главы Дагестана разрешилась только на шестой день после заявления Абдулатипова об отставке.В среду, 27 сентября его экстренно вызвали в Кремль, где он написал заявление «по собственному желанию», рассказали два источника РБК. Источники в окружении Абдулатипова говорили о том, что отставка была неожиданной для него: он рассчитывал работать до конца срока. На следующий день сам Абдулатипов объявил о своем уходе на сессии Народного собрания Дагестана. Он посетовал на то, что в Москве есть люди, которые «на ходу бреют зайцев». «Они навязывают президенту [страны] не очень популярные решения. Но решение президента не принимается без воли Всевышнего», — сказал глава Дагестана.

Близкий к руководству региона источник РБК говорил о нескольких причинах отставки: низкий рейтинг Абдулатипова, многочисленные конфликты, коррупциогенная атмосфера, скандал с похищением министра ЖКХ, возраст. «В преддверии выборов президента все эти факторы оказались неприемлемыми для Москвы, и Кремль принял решение», — предположил источник РБК.

Главным кандидатом на пост нового главы Дагестана поначалу считался замдиректора Росгвардии Сергей Меликов, экс-полпред в СКФО, рассказали РБК два источника, близких к руководству Дагестана, и подтвердили два собеседника, близких к Кремлю. Аргументами в пользу Меликова они назвали то, что он силовик, хорошо знает регион, равноудален от кланов, наполовину лезгин (это одна из коренных народностей республики). По словам источников, также рассматривались кандидатуры замглавы кремлевской администрации, бывшего президента республики Магомедсалама Магомедова и начальника Академии государственной противопожарной службы МЧС Шамсутдина Дагирова.

Меликов от предложения возглавить республику отказался, позже рассказали РБК три источника, близких к Кремлю и администрации республики. Владимира Васильева среди возможных кандидатов на пост главы Дагестана источники не называли.

Назначение Васильева стало неожиданностью и для фракции единороссов в Госдуме, сказали РБК два источника в нижней палате. Вопрос о его преемнике на посту главы фракции будет обсуждаться с Путиным и председателем партии и правительства страны Дмитрием Медведевым.

Традиционно в Дагестане главные посты занимают представители основных коренных народностей — аварцы (Абдулатипов) и даргинцы (Магомедов). Таким образом, впервые в современной истории Дагестана республику возглавил не представитель одной из этнических групп региона. По словам двух источников РБК, близких к Абдулатипову, президентское решение стало для всех в республике неожиданным. Оно означает, «что местным элитам не доверяют», подчеркнул один из источников.

Коллеги Васильева по Думе поспешили охарактеризовать его назначение как удачный шаг президента. «Дагестан — это очень сложный регион, но лучшее назначение сложно и представить», — отметил замсекретаря генсовета единороссов Евгений Ревенко, охарактеризовавший Васильева как «интеллигента в погонах». Назначение Васильева «направлено на решение задач по социально-экономическому развитию Дагестана», а также обеспечение стабильности и безопасности в регионе, заметил секретарь генсовета ЕР Сергей Неверов.

В отношении Дагестана Кремль намерен проводить политику равноудаленности элит, предположил в беседе с РБК источник в аппарате МВД. Васильева он назвал «человеком из обоймы президента», который пригодится республике в период «напряженных отношений между МВД и Росгвардией», а также межэтнических и межклановых противоречий. «Это не молодой технократ, а опытный человек, которого будут уважать на Кавказе и который способен сглаживать все эти острые углы», — указал собеседник РБК.