Вопросы языкознания

Вопросы языкознания

15 сентября 2017 г. 11:28

Леонид Поляков

Известная поговорка про язык и Киев становится неактуальной. Теперь верно скорее обратное – Киев дошел до языка. Языка вообще и русского в первую очередь и главным образом. Причем, дошел таким образом, что лозунг Майдана «Украiна – це Эвропа» для самих европейцев теряет всякий смысл. И некоторые из них всерьез начинают подозревать, что на самом деле Украина – никакая не Европа, а нечто совсем иное. Как минимум.

Вообще говоря, суверенное право каждого государства (если оно суверенное, правда) – законодательствовать от своего имени так, как ему заблагорассудится. На то в государстве имеется специальный орган высшей законодательной власти, как предполагается, отражающий волю народа. Теоретически это относится и к Верховной Раде Украины, хотя практически всем понятно, что в условиях постмайданного революционного террора определять эту самую «волю» не очень понятно какого именно «народа» было и физически невозможно, и политически не своевременно.

Но что было, то было. И теперь мы убеждаемся, насколько пророческими оказались строки из советской песни о том, что «Есть у революции начало, нет у революции конца». Ибо ничем иным кроме как революцией этот самый закон об образовании назвать нельзя. Поскольку он радикально ограничивает и фактически полностью отменяет одно из фундаментальных прав национальных меньшинств – право на образование на родном языке. Если закон подпишет президент Порошенко (а публично он уже его одобрил), то с 1 сентября 2018 года преподавание на родных языках нацменьшинств сохранится только в начальной школе (с первого по четвертый классы). А через два года все классы во всех школах должны будут перейти на преподавание на украинском языке исключительно.

На самом деле, нужно говорить о настоящей трагедии для миллионов граждан «Нэньки Украины», которых она одним росчерком законодательного пера превращает в этнических изгоев и культурных «лишенцев». Это относится, например, к 150-титысячной общине закарпатских венгров, в защиту прав которых энергично выступило правительство Венгрии, пригрозившее бойкотировать любые украинские инициативы в Евросоюзе. Это относится и к другим национальным меньшинствам – болгарам, полякам, румынам, молдаванам. Не случайно ноты протеста украинский МИД получил от Польши и Румынии. Но, конечно, самая масштабная трагедия назревает в отношении русского (да и вообще - «русскоязычного») меньшинства. И понятно почему.

Из примерно 40 миллионов граждан Украины русскими себя считают не менее 10 миллионов. Для них право думать, говорить, учиться и учить на родном языке – самое фундаментальное, столь же естественное, как и право, например, дышать. При этом, для многих украинских русских вполне естественно владеть украинским языком с разной степенью совершенства – начиная от знаменитого «суржика» до вполне свободного обращения с «мовой».

Но после перевода всей образовательной системы фактически исключительно на украинский язык неизбежно усугубляется и без того обостряющаяся коллизия между украинским большинством и русским меньшинством. Языковая монополия в такой ключевой общественной сфере как образование неизбежно будет экстраполироваться и на сферу повседневного общения. И не надо удивляться, если через пару лет в магазинах, учреждениях здравоохранения и вообще во всех общественных местах требование говорить только на едином и единственном государственном языке может стать императивным. С вполне конкретными эксцессами такого рода языковой дискриминации.

Помимо этого неизбежного эффекта превращения русских в лингвомаргиналов можно предвидеть и появление межпоколенческих проблем в русской/русскоязычной среде. С 2020 года русские семьи будут помещены в ситуацию того, что можно назвать языковой шизофренией. Родители, говорящие по-русски и дети, обучаемые по-украински, неизбежно окажутся в ситуации ментального взаимоотчуждения. Ведь в новой образовательной программе не предусмотрено изучение русского языка даже как иностранного!

Более того, еще 31 июля приказом Минобрнауки Украины № 1103 русский язык был исключен из числа предметов для прохождения процедуры так называемого «внешнего независимого оценивания» (эквивалент российского ЕГЭ). И весьма показательна причина, по которой украинская власть пошла на это. Согласно официальной статистике, в 2017 году русский язык для теста выбрали только 3381 выпускников (1.4% от общего числа проходивших тесты). Что, разумеется, отнюдь не случайно в стране официальной русофобии. В этом контексте уместно предположить, что фактически закон нацелен на ползучую дерусификацию, на принудительное выращивание поколения «украинцев» за счет будущего русских семей.

Кому-то придет в голову аргумент о пользе билингвизма, о развитии творческих способностей у детей, изначально владеющих двумя (и более языками). Всё так, но только не в данном случае. Принудительный билингвизм – это на самом деле скрытый монолингвизм, это завуалированная виктимизация русскоязычия вообще и каждого носителя русского языка в частности. И это вполне прагматичный расчет на то, что подобная образовательная политика позволит исподволь и внешне законными методами размыть и уничтожить русскую идентичность на Украине.

Речь, разумеется, и о том, как этот закон будет воспринят в ДНР и ЛНР и что это означает для перспектив реинтеграции Донбасса в состав Украины. Очевидно, что для непризнанных республик это сигнал о том, что с нынешней властью даже простой разговор о возможной реинтеграции не имеет никакого смысла. Ведь представить на минуту, что все минские соглашения выполнены, но при этом русский язык изгнан из всех общественных сфер в домашнее пространство (к тому же, разорванное насильственным двуязычием), - то кого на Донбассе может устроить такое будущее?!

Кстати о будущем. Президент Порошенко об этом законе высказался так: «Образование – это ключ к будущему Украины. Принятие новой редакции закона “Об образовании” дает нам этот ключ». Вопрос только в том, какое будущее с этим законом ждет Украину?