Из марта в август: ГКЧП как напоминание

Из марта в август: ГКЧП как напоминание

18 августа 2017 г. 10:28

Леонид Поляков

19 августа – как заноза, в сердце каждого, кто родился и хотя бы часть сознательной жизни прожил в СССР. Именно на этот день 1991 года приходится злополучная попытка так называемого «советского руководства» предотвратить гибель Союза с помощью солдат и танков на улицах Москвы. Получилось всё ровно наоборот. Именно ГКЧП (пришедшийся некстати на день великого православного праздника – Преображения Господня) оказался той символической вехой, миновав которую, мы все вместе очутились не просто в другой стране, а в другой эпохе. Но память о прежней – несомненно великой, но и несомненно трагической – продолжает жить и сегодня.

Президент Путин афористически сформулировал: у того нет сердца, кто не жалеет о распаде СССР, но у того, кто хочет его восстановить, - нет головы. Две крайности - циничное бессердечие и безоглядная безголовость даже и сегодня дают о себе знать, когда мы обсуждаем судьбу Советского Союза. Но чем больше дистанция между нами и 1991-м годом, тем очевиднее потребность в том, чтобы разобраться, наконец, в самом вроде бы простом, но на поверку - в самом запутанном вопросе. А именно: когда же на самом деле кончился (правильно ли будет сказать - скончался?) СССР?Есть опять-таки слишком известная формула с малоизвестной концовкой: о покойном или хорошо, или ничего - кроме правды. И вот с этой правдой у нас в массовом (и не только!) сознании далеко не всё благополучно. Бытуют разные версии конца СССР, что показывает не столько слабую нашу осведомленность в этом вопросе, сколько наличие разных точек отсчета, прилагаемых к этому событию. А также отражает стремление найти и указать конкретного виновника крупнейшей геополитической катастрофы XX века.Итак, версии. Кто-то полагает, что СССР закончился, как только с ноября 1988 по июль 1989 гг. республики Прибалтики (Эстония в первую очередь) заявили претензии на экономический суверенитет. Есть те, кто усматривает начало конца Союза в трагическом тбилисском инциденте 9 апреля 1989 г. Не раз и не два доводилось слышать утверждение, что с Советским Союзом покончила Декларация Независимости, принятая Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года и ставшая поводом для учреждения государственного праздника - Дня России.Но, конечно, абсолютное большинство склонно смотреть на 1991 год. На уже упомянутую историю с ГКЧП. На штурм телецентра в Вильнюсе 14 января. И даже на 1 декабря - на референдум о независимости "братской Украины", на котором более 80% "братьев" высказались за развод.Но самым популярным является представление о том, что катастрофа случилась 8 декабря, когда в Беловежской пуще Станислав Шушкевич, Борис Ельцин и Леонид Кравчук от имени государств – учредителей СССР (БССР, РСФСР и УССР соответственно) констатировали его фактическую кончину и объявили о намерении создать взамен Содружество Независимых Государств.Ну и еще две даты, претендующие на ознаменование конца: 12 декабря и 25 декабря. Первая дата - это день ратификации Беловежских соглашений Верховным Советом РСФСР (для любознательных - документ подписан тем самым Русланом Хасбулатовым). Вторая - публичная телевизионная отставка первого президента СССР Михаила Горбачева и спуск советского красного флага на президентском дворце в Кремле.Итого - девять точек в истории позднего СССР, каждая из которых с той или иной степенью убедительности претендует на то, чтобы быть указанной на условном надгробии Союза наряду с датой его основания - 22 декабря 1922 года. Однако есть еще одна точка, которая известна всем, но обычно не рассматривается как терминальная в истории Союза. И это, как ни парадоксально – 17 марта 1991 года – день референдума о так называемом "сохранении СССР".На самом деле, формулировка референдума была такова, что фактически предусматривала сохранение того, чего еще не было, и звучала таким образом:«Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности».Выделенные курсивом слова однозначно указывают на то, что завуалированный смысл референдума был отнюдь не в сохранении СССР, а в его довольно значительной трансформации. А именно, гражданам предлагалось согласиться (или нет) с заменой де факто унитарного государства на реально федеративное. И при этом, по сути своей – отнюдь не советско-социалистическое, а либерально-демократическое с приоритетом прав и свобод человека и гражданина.В одной из публикаций на эту тему (см.: http://inance.ru/2017/03/shag-k-razvalu-cccp/) утверждалось, что таким образом советское руководство (Михаил Горбачев лично) сознательно осуществило коварный план по уничтожению СССР. Утверждение излишне эмоциональное и абсолютно бездоказательное. На самом же деле, и сам факт проведения референдума (по поручению, кстати, формально на тот момент высшего органа власти в стране – Съезда народных депутатов СССР), и его формулировка отражали вполне конкретную ситуацию в Союзе в начале весны 1991 г.Напомню. Мощные волны сепаратистских движений в Прибалтике, Закавказье и Молдавии и межэтнических столкновений в Средней Азии всерьез угрожали государственной целостности страны. Прямой вопрос в виде: «Хотите ли вы сохранения СССР или выступаете за независимость его участников?» – вполне предсказуемо вызвал бы и легальный, и легитимный уход, по крайней мере, шести союзных республик, власти которых отказались участвовать в референдуме. А, может быть, и не только их.Именно поэтому была найдена формула, которая была призвана прикрыть реальный смысл ситуации, не спровоцировать процесс легального распада и, имея в виду предсказуемый результат, позволяла предпринять попытку перезаключения союзного договора от 22 декабря 1922 года в качестве единственного шанса на спасение государства.Но что же получилось на самом деле, то есть не de facto, а в строгом смысле de jure, при голосовании по принятой формулировке? Те 76,4% от принявших участие в голосовании (а их оказалось 148 574 606 человек), кто сказал «Да», высказались за сохранение страны, которая только еще должна появиться в результате существенного обновления по федеративной и либерально-демократической модели. А это значит, что они голосовали против наличного СССР по его состоянию на 17 марта 1991 г. И наоборот, те 21,7%, кто сказал «Нет», на самом деле голосовали за то, чтобы всё оставалось как есть на ту же дату. И, кстати, именно за позицию этого меньшинства фактически и выступил ГКЧП!Если к этому добавить уже упомянутый факт неучастия в референдуме Латвии, Литвы, Эстонии, Армении, Грузии и Молдавии, то тем более становится ясно, что именно на 17 марта 1991 приходится реальная дата конца СССР. Всё последующее – «ново-огаревский процесс» с разработкой проекта конфедерации в виде Союза Суверенных Государств, назначение даты 20 августа для подписания договора о создании нового государства (на что согласились лишь Россия, Белоруссия, Казахстан, Узбекистан и Таджикистан, а Украина, Киргизия, Туркмения и Армения обещали присоединиться уже осенью), загадочно беспомощный ГКЧП и всё прочее вплоть до 25 декабря – это то, что можно назвать «жизнью после жизни» Советского Союза.Потому что государства, в особенности такие великие, каким был СССР, обладают колоссальной исторической инерцией. И даже после духовной, так сказать, смерти (а сам факт необходимости референдума «о сохранении» и был ясным симптомом именно смерти) внешнее тело государственности может еще долго дрейфовать в потоке истории. А в виде унаследованных институтов может перетекать даже в новые государственные формы.Это не к тому, чтобы непременно вспоминать бессмертный афоризм покойного Виктора Степановича на счет того, что «какую партию не создавай…» Это, скорее, напоминание о том, что радикальное преображение – это удел исключительно Божественного. А нам же, как констатировал еще Ницше, доступно лишь «человеческое, слишком человеческое». Но и это наше человеческое не мешало бы научиться беречь. О чем ежегодно 19 августа и стоит напоминать…