Поляков: Толерантный тоталитаризм – проблема новой американской реальности

Поляков: Толерантный тоталитаризм – проблема новой американской реальности

16 августа 2017 г. 21:16

Предчувствие новой гражданской войны, пусть и не горячей, в США. Сегодня в Америке начались аресты тех, кто участвовал в сносе памятника солдатам армии Конфедерации.

Политаналитика напоминает, что накануне в Северной Каролине протестующие сломали небольшую статую, изображающую солдата южан. Теперь под стражу взята 22-летняя жительница городка Дарем, где всё и происходило. Женщине предъявлено обвинение в нарушении общественного порядка и нанесении ущерба имуществу штата.

Город Дарем стал еще одной точкой гражданского противостояния на карте США. Столкновения ультраправых и их противников начались в Америке несколько дней назад — это произошло после того, как власти города Шарлоттсвилл в штате Вирджиния решили демонтировать памятник генералу армии Конфедерации Роберту Ли.

Также в городке Кук, недалеко от Чикаго, произошли стычки между полицией и левыми активистами. В Сиэтле сторонники движения "антифа" сожгли американский флаг. В Бостоне подвергся нападению памятник Холокосту. В Балтиморе за день демонтировали сразу четыре памятника, посвященных Гражданской войне.

Почему это происходит в «самой свободной стране»? И не стали ли подобные действия логичным продолжением политики пропаганды всеобщей толерантности, переросшей в нетерпимость меньшинств? Такие вопросы Политаналитика задала профессору НИУ Высшая школа экономики, политологу, философу Леониду Полякову:

  • Мне кажется, что и появление на политической сцене Дональда Трампа, и все последующие события - это такой американский синдром. Это признак какого-то глубинного поворота в жизни США, не только в политике. Это не только и не столько политический сюжет, сколько судьба Америки как некоего культурного целого.

Мы видим, что этого культурного целого остается всё меньше и меньше, страна растекается на полюса. И политическая победа Трампа – это своего рода последний рывок белого американского населения, всё в большей степени становящегося меньшинством, но всё еще некоего большинства. Самое интересное, что обычно именно этот консервативный электорат считался молчаливым моральным большинством Америки, но именно на этой почве ему и бросается серьезный вызов. Здесь закручивается клубок действительно принципиально неразрешимых противоречий.

С одной стороны, эти белые националисты, эдакие «хранители традиций консервативного Юга»: они свято берегут свои памятники, и для них генерал Ли и остальные все те, кто связан с их славной историей противостояния с северянами за свободу, за право вбирать свой путь, за право хранить свои традиции, – неприкасаемы.

Но всё это перерастает в некую общую ситуацию, где прочие меньшинства, не важно, расовые или идеологические, выступают против этого консервативного – пока еще большинства. Конфликт разрастается. В него подмешивается и неразрешенный расовый вопрос. Как бы это ни звучало парадоксально на фоне того, что Америка вроде бы доказала, что травма расовой сегрегации позади, дважды избрав президентом темнокожего Обаму.

Но получается, что чудовищная история рабства и угнетения людей другого цвета кожи не то, что не забыта, но и не компенсирована, травма не излечена. Складывается ощущение, что именно чернокожее население и вообще все цветные меньшинства в штатах живут по принципу "не забудем, не простим". Достаточно вспомнить массовые беспорядки, спровоцированные поведением полицейских еще в период президентства Обамы.

А сейчас идет война на добивание, и Трамп обострил ситуацию тем, что принял вызов. Он пошел в бой, не стесняясь никакой неполиткорректности, он говорил прямо то, что думает то самое молчаливое моральное белое большинство. Это дает право выступать радикалам, на которых тут же обрушиваются левые, антифашисты и прочие такие же радикалы, с другой стороны.

В результате разгорается внутренний почвенный огонь старой вражды и ненависти. Дальше уже не важно, кого к кому: южан к северянам, белых к черным, консервативного большинства и, наоборот, ненависти к консервативному большинству со стороны различных культурных групп.

То есть культурная война, которая началась в Америке в 70-е годы, теперь вспыхивает с новой силой и такое впечатление, что штаты раскалываются изнутри, причем все это перед лицом очень серьезных и необычных вызовов извне. Впечатление такое, что мировая сверхдержава не то чтобы вступает в эпоху своего заката (про закат говорить, пожалуй, рано), но очевидно, что количество угроз и рисков растет, как снежный ком, и непонятно, как с этим можно справиться.

Дело в том, что сам президент Трамп как фигура, как национальный лидер скорее вызывает новые поводы для раскола и конфликта, а в такой ситуации нация нуждается в лидере, который был бы способен найти примирительный стиль, попытаться как-то соединить несоединимые вещи. Но это не Трамп.

И вот сейчас, похоже, американцы не то, чтобы не изживают свою негативную историю, свою карму, а, наоборот, стараются каждый промах из прошлого перенести в сегодняшний день и таким образом спровоцировать нагнетание напряженности и новые конфликты.

Накапливается огромный заряд ненависти друг к другу, и это начинает работать по принципу "все против всех". Такая гоббсовская война. И здесь та самая толерантность по отношению к мнению меньшинства превращается в поиск врага, в необходимость в этой войне утвердить себя, свою позицию.

Америка превращается из когда-то консолидированного и прочного государства, в котором присутствует сознание национальной целостности и универсальный патриотизм (когда "мы - американцы", мы единый и уникальный народ), в страну, где значительно более важным становится идентифицировать себя по принадлежности к одной из каких-то групп. Расовых, сексуальных - любых.

Все это последствия того мультикультурализма и того принципа политкорректной толерантности, который распространяет себя с идеей ограничить каждого в том, чтобы он свободно выражал свою точку зрения.

Изначально во всех этих начинаниях просматривался очень ясный, практичный, гуманный смысл – нужно было защитить слабых, нужно было ограничить употребление языка ненависти, нужно было попытаться сгладить противоречия, которые вызывали социальный протест. Но, в конечном счете, получилось, что толерантность бумерангом возвращается таким образом, что провоцирует агрессию. Люди начинают прислушиваться и присматриваться к любому жесту: нет ли там чего-то предосудительного, нет ли там оскорбления.

Это касается и нынешней борьбы с памятниками. В одно время в Америке гордились тем, что рядом находятся памятники героям, с одной стороны, северян, а с другой стороны – южан. Именно это считалось ценным свойством американцев – умение объединяться, сводить противоречия к компромиссу внутри страны. Теперь получается наоборот: принцип толерантности, принцип защиты слабых и угнетенных превращается в оружие своеобразного исторического возмездия.

А однажды запущенный процесс – эта цепная реакция на всё, что было в прошлом, – начинает искать для себя новые жертвы, и я думаю, что, в конечном счете, можно запускать аналогию с новым «толерантным тоталитаризмом». И хотя это – парадоксальное сочетание и такой удивительный оксюморон, но он, по всей вероятности, описывает новую американскую реальность.