Ангела Меркель между нудизмом и социал-демократией

Ангела Меркель между нудизмом и социал-демократией

14 августа 2017 г. 9:41

Кирилл Бенедиктов

До выборов в Бундестаг — парламент Германии — остается шесть недель. Было бы сильным преувеличением сказать, что страсти вокруг этого события бурлят, как вода в горячем источнике, но напряженная политическая борьба, по-немецки корректная и не выходящая за известные рамки, здесь все же ведется.

Бундесканцлер Ангела Меркель, рассчитывающая сохранить свой пост в результате выборов (если это ей удастся, это будет ее четвертый срок), провела первую публичную встречу с избирателями в минувшую субботу, 12 августа, в городе Дортмунд (земля Северный Рейн - Вестфалия).

Место выбрано не случайно — этот крупный промышленный город считается оплотом немецкой социал-демократии, а партию СДПГ возглавляет главный соперник Меркель на этих выборах, Мартин Шульц (бывший председатель Европарламента). Находясь в буквальном смысле на земле Шульца, Меркель ухитрилась за сорок минут своего выступления ни разу не произнести его имени — что, конечно, свидетельствует о ее высоком профессионализме. И хотя формально она выступала перед профсоюзными активистами ХДС-ХСС, бундесканцлер отдавала себе отчет в том, что ее речь адресована в первую очередь, избирателям Шульца, которые, к тому же, уже знакомы с его программой (СДПГ представило свою программу «Время для большей справедливости» еще 25 июня)

Поэтому выступление Меркель изначально было задумано как дискуссия с Шульцем — хотя и заочная (теледебаты политиков начнутся позже).

Главные пункты программы социал-демократов — вопросы налогового и пенсионного законодательства. Шульц и его партия выступают за уменьшение налогового бремени на людей с низким и средним уровнем доходов. В то же время предлагается повысить налоги на немцев с высоким уровнем дохода. Пенсии предлагается сохранить на уровне 48% от среднемесячного заработка до 2030 г., при этом социал-демократы категорически против дальнейшего повышения пенсионного возраста выше 67 лет. Как известно, правительство Меркель настаивает на постепенном повышении пенсионного возраста до 68, а в дальнейшем — и до 69 лет.

Если кампанию Шульца можно назвать вариациями на тему социальной справедливости, то Ангела Меркель с самого начала сделала акцент на том, чтобы защитить немецкую модель «социальной рыночной экономики». Главный ее козырь (как и у Трампа, кстати) — формирование новых рабочих мест и низкий уровень безработицы в стране (сейчас он составляет около 5,7% и продолжает сокращаться — программа ХДС включает в себя пункт о возвращении к полной занятости к 2025 г.). При этом Меркель не забывает подчеркивать, что с момента ее прихода к власти в 2005 г. безработица сократилась в два раза: и действительно, в 2005 г. в стране насчитывалось 5,2 миллиона безработных, а сейчас всего 2,85 миллиона человек — это безусловный рекорд за все 25 лет, прошедших после объединения ФРГ и ГДР.

Впрочем, есть у этого явления и оборотная сторона, на которую не устают ссылаться оппоненты бундесканцлера. Дело в том, что снижение уровня безработицы происходит в значительной степени из-за взрывного увеличения непостоянных, в том числе сезонных, рабочих мест. Люди устраиваются, например, работать почтальонами — развозить посылки на личном транспорте (это может быть и автомобиль, и мопед, и даже велосипед) — и получить такую работу считается удачей, хотя трудовой договор обычно заключается на короткий срок — от месяца до трех. Часто таким образом трудоустраиваются иммигранты из России или центрально-европейских стран, поскольку такая работа не требует фактически никакой квалификации. На подобную критику Меркель отвечает: зато мы приняли закон о введении минимального уровня оплаты труда (с 2015 г. час рабочего времени немцев оценивается в 8,5 евро; до этого зарплата устанавливалась посредством договора между профсоюзами и работодателями). Таким образом, даже на временных и сезонных работах немецкие трудящиеся защищены от произвола работодателей.

О том, что требование введения минимального уровня оплаты труда было главным условием вхождения СДПГ в правящую коалицию в 2013 г., Меркель предпочитает не вспоминать.

По-настоящему интересно, однако, другое. Выступление Меркель в Дортмунде было построено на острой критике немецкого автопрома, капитанов которого она разнесла в пух и прах за прогремевший два года назад «дизельгейт». Тогда выяснилось, что более 11 миллионов дизельных автомобилей, выпущенных концерном Volkswagen были оснащены программным обеспечением, занижавшим количество вредных газов в атмосферу во время тестирования.

«Доверие к отрасли (автопрому, - К.Б.) разрушено этим заметанием мусора под ковер и массовым обходом тестов на токсичность, — заявила Меркель. — Нам многое нужно исправить. Нам нужны и дизельные автомобили, и бензиновые, но необходимо и ускорить переход к новым технологиям».

И здесь Меркель опять на полшага вступила на поле Шульца: тот известен своей приверженностью зеленой энергетике и экологически чистым технологиям. За день до выступления Меркель в Дортмунде лидер СДПГ в интервью газете Sueddeutsche Zeitung пообещал ввести квоты для электромобилей, что, по его мнению, должно способствовать значительному увеличению их числа в Германии (до 1 миллиона к 2020 г.).

Однако, как отмечают французские журналисты, Меркель, которую и без того обвиняют в чересчур бережном отношении к гигантам автомобильной индустрии, проявляет большую осторожность в отношении ведущейся в стране дискуссии о запрете дизельных автомобилей: в Мюнхене и Штутгарте благодаря давлению защитников окружающей среды вот-вот будет принят закон, запрещающий машинам с дизельным двигателем въезжать в центр города. Кроме того, бундесканцлер противостоит идее введения квот на электромобили, продвигаемую Мартином Шульцем.

В целом, похоже, что выпад Меркель в адрес немецкого автопрома носит, скорее, демонстративный характер, а главным в ее речи все-таки является признание того факта, что и дизельные, и бензиновые машины еще долго будут востребованы на немецком — и мировом — рынках. Как тут не вспомнить обвинения в захвате американского рынка немецкими автопроизводителями, которые предъявил Меркель Дональд Трамп во время их встречи в Вашингтоне (а позже повторил Жан-Клоду Юнкеру в Брюсселе: «немцы плохие, они реально плохие»). Поэтому главное, в чем упрекает Меркель капитанов автомобильной индустрии Германии — в том, что, идя по нечестному пути, они не просто наносят ущерб репутации немецкого автопрома (одной из самых мощных и развитых отраслей промышленности), но и ставят под удар занятых в этой сфере промышленности рабочих. Эта идея была подхвачена партийными функционерами на местах: Микаэла Улиг, активист ХДС в Дортмунде, оценивая выступление бундесканцлера, подчеркнула, что Меркель «сфокусировалась на социальной политике и открытым текстом заявила, что в дизельном скандале виноваты управленцы автомобильной промышленности, а не рядовые сотрудники».

В этом подходе, как справедливо замечает Bloomberg, ярко проявилась сущность стратегии бундесканцлера — занимать промежуточную позицию между правыми и левыми.

Эта стратегия уже дважды помогала ей удержать за собой кресло бундесканцлера — и в итоге сделала самым «долгоживущим» западным лидером, находящимся у власти вот уже 12 лет. Поможет ли она на этот раз?

По мнению журналистов Bloomberg, к позитивным результатам политики Меркель следует отнести образ Германии как острова относительной стабильности в период геополитических вызовов и потрясений. Однако стабильность эта кажущаяся: заполонившие страну беженцы с Ближнего Востока заставляют немцев все более скептически относиться к курсу правительства (хотя, справедливости ради, надо отметить: такого всплеска антимигрантских настроений, как в 2015 г., в Германии сейчас нет). На теме беженцев и антимигрантских настроений играют, впрочем, только крайне правые партии — прежде всего, «Альтернатива для Германии». Социал-демократы, которые могли бы убедительно критиковать Меркель за ее «политику открытых дверей» по отношению к наводнившим Германию мигрантам из стран с абсолютно чуждой и даже враждебной европейцам культурой, не рискуют играть на этом поле, опасаясь обвинений в нетолерантности и заигрывании с нацизмом.

СДПГ, как следует из ее программы «Время для большей справедливости», выступает за гуманную политику в отношении беженцев и лиц, ищущих убежища в Германии. Родившимся в Германии детям мигрантов (и просто иностранцев) предлагается предоставлять двойное гражданство. В итоговую версию документа (как пишут СМИ, вопреки воле руководства партии) делегаты съезда внесли положение, запрещающее высылать даже нелегальных мигрантов в Афганистан «из соображений безопасности». Единственное, чем существенно отличается программа социал-демократов от правительственной в этом вопросе, — серьезно проработанным подходом к обеспечению безопасности. Германия, бывшая некогда одним из наиболее спокойных и безопасных мест Европы, стараниями беженцев и мигрантов превращается в страну с высоким уровнем бытовой преступности. Не называя виновников ухудшающейся криминальной обстановки, СДПГ предлагает создать 15 тысяч новых рабочих мест в немецкой полиции.

Таким образом, приходится признать, что важнейший для Германии вопрос о контроле над проникающими в страну под видом беженцев экстремистскими элементами, не говоря уже о растущей опасности размывания цивилизационной идентичности немцев, оказывается вытесненным на обочину политической повестки, в своего рода идеологическое «гетто», где пребывают правые евроскептики в лице «Альтернативы для Германии». В этом смысле вопрос о миграционной опасности в глазах большинства немцев уравнивается с вопросом о снижении популярности натуризма (права мужчин и женщин ходить в чем мать родила), который сейчас активно использует в качестве одного из краеугольных камней своей предвыборной программы один из лидеров партии левых социалистов Die Linke Грегор Гизи.

На прошлой неделе Гизи дал интервью на нудистском пляже (правда, сам политик был одет в брюки и рубашку с коротким рукавом), где посетовал на «тревожную тенденцию» — нудистские пляжи закрываются по всей стране, а число немецкой организации натуристов DFK неуклонно сокращается. «Восточногерманские женщины, — сказал Гизи, сам уроженец ГДР, — из-за ханжеских воззрений западногерманских мужчин, не знакомых с восточногерманской культурой натуристов, стали чувствовать себя на пляже уже не так комфортно».

Над этим можно было бы посмеяться, если бы воспоминания о старом добром гэдээровском нудизме (а он действительно был очень распространен в Восточной Германии до падения Берлинской стены) не были одним из проявлений все более распространяющейся среди восточных немцев «остальгии» — тоске по жизни в ГДР до объединения страны. «Как ни парадоксально, — пишет обозреватель Bloomberg Леонид Бершидский, постоянно живущий в Берлине, — в результате смены поколений теперь становится легче пропагандировать идеалы бывшей ГДР... Молодые люди, которых привлекают идеалы, пропагандируемые левыми, не помнят всех отвратительных сторон коммунистического режима... Все идет к тому, что на всеобщих выборах в сентябре партия Die Linke выступит так же, как в 2013 г., или несколько лучше».

На выборах 2013 г. Die Linke набрала почти 12% голосов, став третьей партией в Бундестаге. Сейчас официальные опросы предсказывают ей не более 9%, но, учитывая растущую популярность заместителя председателя партии Сары Вагенкнехт — главного на сегодня оппонента Ангелы Меркель, — возможно, эту цифру стоит скорректировать в сторону увеличения. Так или иначе, большинство экспертов согласны с тем, что левые наберут на выборах больше, чем «Альтернатива для Германии», которой прочат не более 8% голосов избирателей (отличный результат для радикальных правых, учитывая царящую в стране диктатуру толерантности и политкорректности).

Что же касается главных соперников на предстоящих выборах, то, согласно соцопросам, проведенным немецким Институтом социологических исследований и статистического анализа Форса в прошлую среду, за блок ХДС-ХСС готовы отдать свои голоса 40% избирателей, а за СДПГ — всего лишь 17%. Рейтинг самой Меркель, хотя и рухнувший на целых 10% за один месяц (в июле он достигал 64%, сейчас «всего лишь» 54%), значительно превосходит рейтинг Мартина Шульца (в июле — 37%, сейчас 33%). Однако и эти цифры, казалось бы, делающие итог выборов 24 сентября предопределенными, могут существенно измениться за предстоящие шесть недель. Это понимает и сама Меркель, закончившая свое выступление в Дортмунде словами: «О, я почти забыла. Итоги выборов еще не определены».