Война на истощение и тактические союзы России

Война на истощение и тактические союзы России

29 июля 2017 г. 12:44

Кирилл Бенедиктов

«Если война на истощение направлена на то, чтобы измотать противника и проверить, кто сильнее духом, то мы видим теперь, что Россия ведет «холодную войну на истощение» против Запада», - пишет на страницах Financial Times Андерс Фог Расмуссен, бывший Генеральный секретарь НАТО (в 2009-2014 гг.) и нынешний советник президента Украины.

Статья Расмуссена озаглавлена «Трансатлантические последствия санкций в отношении России могут быть опасны». Однако речь в ней идет вовсе не об угрозе конфликта между Европой и США — конфликта, который становится все более реальным по мере того, как закон о новых санкциях в отношении Ирана, России и Северной Кореи проходит свой путь от нижней палаты Конгресса США до рабочего стола Дональда Трампа в Овальном кабинете. То есть эта угроза, конечно, упоминается — но лишь как пример коварной политики Москвы, тактика которой — расколоть трансатлантическое единство, особенно по санкционной политике. «В последние недели, - признается Расмуссен, - я начал опасаться, что Владимир Путин... может преуспеть. Последствия были бы трагическими».

Текст в Financial Times любопытен, как попытка европейца (Расмуссен — датчанин, восемь лет был премьер-министром Дании и главным инициатором вхождения страны в еврозону, каковое, впрочем, до сих пор идет ни шатко, ни валко) оправдать политику США в отношении своих европейских союзников. Поэтому Расмуссен считает, что новый американский законопроект по санкциям «нужно приветствовать, поскольку он вносит больше предсказуемости в трансатлантические усилия по России, но некоторые в Европе его атакуют». Некоторые, поясняет Расмуссен, это, например, министр иностранных дел Германии (Зигмар Габриэль) и канцлер Австрии (Кристиан Керн), заявившие о том, что новые санкции угрожают эффективности общей позиции Запада в отношении конфликта на Украине.

Список атакующих американский законопроект европейцев, однако, далеко не полон. Сегодня Расмуссен мог бы дополнить его десятком других, не менее значимых, имен: министр экономики Германии Бригитта Циприс заявила, что из-за санкций США могут пострадать немецкие компании и предупредила, что Евросоюз обсуждает возможность введения ответных санкций (и это предупреждение не было простым сотрясением воздуха: на заседании Еврокомиссии 26 июля были выработаны конкретные контрмеры, с которыми брюссельские бюрократы не замедлили ознакомить Вашингтон), официальный представитель МИД Германии Мартин Шефер сообщил журналистам, что, с точки зрения его ведомства, США «не имеют права выносить вердикты по отношению к европейским компаниям и диктовать им, как вести бизнес с третьей стороной», глава внешнеэкономического отдела Федерального объединения торгово-промышленных палат Германии Фолькер Трайер предупреждает, что из-за одобренных Конгрессом США санкций могут быть блокированы важные проекты, обеспечивающие энергетическое снабжение Германии.

Против санкций высказались многие представители крупного европейского бизнеса (англо-голландский концерн Shell, немецкая компания Wintershall, австрийская нефтегазовая компания OMV и т. д.). Глава OMV Райнер Зеле прямо заявил, что «США вместе с Польшей и прибалтийcкими странами не имеют права накладывать вето и препятствовать развитию российско-европейских газовых отношений».

Наконец, упоминавшийся уже выше министр иностранных дел Германии Зигмар Габриэль уже после одобрения законопроекта в Сенате США выступил с жестким обращением, подчеркнув, что немцы «ни в коем случае не потерпят экстерриториального применения американских санкций к европейским предприятиям. Это знает президент Трамп, это знают в Госдепартаменте и в администрации президента. Санкционная политика не является подходящим или уместным инструментом продвижения национальных интересов в области экспорта или же собственной энергетической отрасли».

И немцы не одиноки: министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан заявил в четверг, что новые санкции против России, Ирана и Северной Кореи нарушают международное право в силу своей экстерриториальности.

Интерес США

Можно сказать, что с принятием нового санкционного пакета — на момент написания этого текста он еще не подписан Дональдом Трампом, однако его судьба выглядит почти предрешенной — наступил момент истины в долгой игре, промежуточными этапами которой были государственный переворот в Киеве и попытка свержения законного правительства Башара Асада в Сирии.

Не знаю, существовал ли размеченный в мелких и мельчайших подробностях план, однако логика действий Вашингтона в это время полностью укладывается в простую схему: создание очага нестабильности на маршруте транспортировки российского газа в ЕС, и, как следствие, превращение Москвы в «ненадежного партнера» в глазах европейских потребителей (на Ближнем Востоке аналогичной цели служила дестабилизация Сирии, что, однако, не было понято большинством аналитиков, сделавших вывод, что США разгневались на Асада за его отказ поддержать проект трубопровода для катарского СПГ - на самом деле для Америки жизненно важно было не допустить увеличение поставок катарского газа в Европу).

К зиме 2014 г. это, в целом, было сделано — Украина окончательно превратилась в «больного человека» Европы, причем больного, скорее, психически, во всяком случае, очень буйного, Донбасс стал еще одной горячей точкой континента, а «международная изоляция» российского лидера должна была надежно гарантировать невозможность переговоров по дальнейшим инфраструктурным проектам, усиливающим российское энергетическое присутствие на европейском рынке.

В этом смысле отчасти правы были те, кто считал, что в основе событий на Украине 2013/2014 гг. лежат в основном интересы крупного энергетического бизнеса — но, разумеется, не мифических залежей сланцевого газа, а интересы американских экспортеров СПГ, готовящихся к решительному переделу нефтегазовых рынков планеты. Той же цели служила и показательная порка Катара весной нынешнего года, однако этот сюжет уводит нас далеко за рамки статьи.

Однако, как это иногда случается, к желаемым результатам операция по превращению Украины в постоянный фактор, препятствующий российской энергетической экспансии в Европе, все-таки не привела. Под давлением влиятельных нефтяных концернов — в том числе, BASF (дочкой которой является Wintershell) и, что еще более важно, Royal Dutch Shell (завязанной на британскую ветвь семьи Ротшильдов) — европейские лидеры постепенно смягчали свои возражения в отношении «Северного потока-2», пока, наконец, в июне 2015 г. на Петербургском международном экономическом форуме состоялось подписание меморандума о намерениях, предусматривающего сотрудничество «E.ON SE» (международная газовая компания со штаб-квартирой в Германии), Royal Dutch Shell, OMV и «Газпромом» по проекту создания газотранспортной инфраструктуры («Северный поток-2»).

После этого США старались сорвать проект руками своих восточноевропейских сателлитов (прежде всего — Польши), но европейскому консорциуму удавалось преодолевать все препоны и продолжать работу над трубопроводом, который должен был вступить в строй в 2019 г. В этом же году должны быть закончены работы над многострадальным «Турецким потоком», и уже в 2020 г. ни у России, ни у Европейского Союза не будет необходимости использовать для транзита российского газа Украину.

Повторю еще раз: судьба собственно Украины в этом раскладе никого не волнует. Однако в рамках плана по завоеванию европейского рынка для американского СПГ было крайне важно не допустить прекращения зависимости России как поставщика от нестабильного и ненадежного транзитера.

Поэтому в ход пошли козыри в виде санкций, прямо запрещающих европейским компаниям участвовать в российских инфраструктурных проектах. Конгресс США, принимая законопроект о новых санкциях, не особенно даже скрывает, что делает это в интересах американских газовых компаний (хотя и привычно маскирует шкурные соображения за словами о «защите энергетической безопасности Украины»). А Дональд Трамп, которому, как все полагали, достаточно безразлично, потеряет ли Украина 10% от своего бюджета из-за прекращения транзита, может оказаться более чем внимателен к доводам американских газовых компаний, поддержка которых так естественна в рамках лозунга «Сделаем Америку снова великой!»

США начали экспорт СПГ сравнительно недавно — в феврале 2016 г. Тогда эксперты консалитногового агентства Wood Mackenzie прогнозировали, что к 2020 г. половина американского СПГ будет направляться в Европу. В абсолютных цифрах это составляло около 45 млрд. кубометров газа, или 10% нынешнего потребления газа в странах ЕС. Интересно, что в апреле 2014 г., сразу после возвращения Крыма, агентство Reuters не без злорадства сообщало: «Аннексия Россией Крымского региона Украины (так в тексте, - К.Б.) охладило отношения между Россией и ЕС, что побудило правительства во всем Европейском Союзе рассмотреть варианты сокращения спроса, поиска альтернативных поставок и перехода на другие источники топлива, такие как уголь и возобновляемые источники энергии... По расчетам Reuters, эти меры могут сократить импорт газа из России примерно на 45 млрд. кубометров к 2020 г., на сумму около $18 миллиардов в год, что эквивалентно четверти того, что в настоящее время поставляется Россией»

Странное совпадение, не правда ли?

Однако планам этим не суждено было реализоваться. В 2016 г. США поставили в Европу не более 500 миллионов кубометров. При этом США проиграли конкуренцию на европейском рынке не только России (рост экспорта российского газа в Европу почти в 40 раз превысил объемы американского СПГ, составив в 2016 г. 19,9 млрд. кубометров), но и традиционным поставщикам СПГ — в том числе и Катару. В итоге, доля американского СПГ на европейском газовом рынке не превысила 13% всех поставок.

И этот газ был куплен по цене, существенно меньшей, чем та, которую считают комфортной для себя американские поставщики ($245 за тысячу кубометров по оценкам Джеймса Хендерсона из Оксфордского института энергетических исследований). Вместо этого Португалия в апреле 2016 г. закупала американский СПГ за $127 за тысячу кубометров, а Испания в июле — за $174.

Американская экспансия на европейский газовый рынок не состоялась по одной простой причине: американским поставщикам невыгодно было продавать СПГ себе в убыток — почти на 40% дешевле цены, которую они считали «комфортной». Это означало, помимо всего прочего, огромные убытки и для компаний-закупщиков, и для компаний, создающих инфраструктуру по поставкам американского СПГ на рынки мира (в частности, эта инфраструктура включает в себя крайне дорогостоящие проекты по перепрофилированию терминалов на побережьях США — строившиеся как терминалы по импорту, они теперь должны стать экспортными).

Во всем этом глобальном провале — а в 2012-2014 гг. в США было модно рассуждать о неизбежном конце «нефтяных диктатур» и превращении Америки в крупнейшую энергетическую державу мира — американцы могли винить только Россию (еще и Катар, но его до поры до времени не принято было задевать).

Поэтому то, что происходит сейчас вокруг нового пакета антироссийских санкций, можно рассматривать и как месть за убытки, которые американские газовые экспортеры несли в 2016- первой половине 2017 года.

Кризис трансатлантизма

Вернемся, однако, к статье Расмуссена. Традиционно корректные лидеры ЕС неожиданно резко отреагировали на попытку Вашингтона ударить их по рукам там, где речь шла о прямой выгоде европейского потребителя. Потому что пустить американского козла в европейский огород — все равно, что добровольно взять ипотеку на пятьдесят лет с каждый год возрастающими процентами. У всех перед глазами примеры Японии и Южной Кореи, куда американцы с большим удовольствием отгружают не понадобившийся в ЕС сжиженный природный газ — но не тогда, когда это нужно японцам и корейцам, а когда наступают холода и цена на рынках ЮВА возрастает на треть, а то и больше.

И единственная тактика, которая может помочь европейцам в их противостоянии этой специфической торговой практике — это диверсификация конкурентов. Среди которых «Газпром» - один из наиболее стабильных и надежных, что уж тут кривить душой.

Вот и волнуется Расмуссен: «У Европы и США общая конечная цель - обеспечение безопасности в Восточной Европе и нормализации отношений с Россией. Эту цель нельзя выставлять под перекрестный огонь различных коммерческих интересов. Такие действия разорвали бы на части трансатлантическое единство по России и раскололи бы Европу (выделено мной, - К.Б.). Наше единство призвано выдворить Россию и ее марионеток с украинской территории, захваченной силой. Для нас настало время изменить расчеты Москвы. Если американский законопроект не является правильным решением, то европейцы должны ответить на вопрос: какое тогда правильное?».

Вопрос задан европейцам — в понимании Расмуссена, русские к ним не относятся — но все же рискнем ответить.

Правильным решением было бы налаживать максимально свободные от всяких идеологических соображений взаимовыгодные деловые отношения с Россией, как это и делали европейские (особенно немецкие, но и французские, и голландские, и итальянские) компании до того момента, когда по инициативе администрации в Вашингтоне нашу страну решено было покарать, а экономику ее - «разорвать в клочья».

Любая другая модель отношений с Москвой повлечет за собой выстраивание конфигураций, вполне перспективных для России, но категорически невыгодных европейским странам. Закончившиеся вчера первые российско-китайские военно-морские учения в Балтийском море «Морское взаимодействие-2017» красноречиво показывают, в каком направлении может двинуться Россия, если Европа пренебрежет своими реальными экономическими интересами ради принципов «трансатлантического единства».

Да и есть ли оно, это трансатлантическое единство, теперь, когда отношения между Брюсселем и Берлином с одной стороны, и Вашингтоном, с другой, отягощены многими взаимными претензиями, обидами и недопониманиями?

Вот мнение опытнейшего немецкого дипломата, посла ФРГ в США, бывшего посредником ОБСЕ на ранних стадиях украинского конфликта, Вольфганга Ишингера:

«Под угрозой оказалась та общая позиция против России, которой США и Европа придерживаются с тех пор, как Москва в 2014 году аннексировала Крым. Американские и европейские партнеры анализировали и оценивали все санкционные меры перед их принятием. Европа и США действовали заодно, делая так, чтобы ни та, ни другая сторона не воспользовались рынками и коммерческими возможностями, ранее принадлежавшими другой стороне. Такой трансатлантический подход сегодня оказался в опасности из-за стремления Сената ввести дополнительные санкции в одностороннем порядке без согласования и вопреки ясно выраженной воле Еврокомиссии и ключевых союзников США, в том числе Германии, Франции и Италии».

Там, где Расмуссен призывает: «Пришла пора изменить расчеты Кремля, подняв цену за его агрессию», Ишингер рассудительно замечает: «Давление всегда должно сопровождаться гибкостью. Однако сенатский законопроект ограничит такую гибкость. Такой односторонний подход может склонить чашу весов в пользу тех, кто хочет, чтобы Европа отказалась от участия в существующей трансатлантической политике в отношении России, в том числе, от режима санкций. Если законопроект в его нынешней форме станет законом, это оттолкнет от Америки ее важных европейских союзников и в критический момент создаст проблемы в нашем альянсе. Оптимальный подход заключается в том, чтобы пересмотреть законопроект и привести его в соответствие с реальностью, а также подтвердить нашу верность трансатлантическому курсу».

Вольно или невольно, Ишингер и европейские лидеры подсказывают Дональду Трампу выход, которым он мог бы воспользоваться, если бы действительно хотел похоронить законопроект, в том виде, в котором он существует сейчас (и даже не из-за стремления поладить с Россией, которое, как я полагаю, продолжает оставаться одной из его целей на внешнеполитическом направлении — а из-за того, что законопроект существенно ограничивает его полномочия в сфере введения или смягчения санкций против кого бы то ни было). Однако вполне возможно, что Трамп этого не захочет — в силу вышеописанной заинтересованности американских производителей и экспортеров СПГ на европейские рынки.

И вот тогда кризис трансатлантической солидарности может из почти-реального стать более чем реальным.

Означает ли это, что Европа пусть не бросится в объятия России, но хотя бы сдвинется на несколько сантиметров по направлению к ней? Совсем не факт.

Союзниками, конечно, становятся и по необходимости, но очень редко — в условиях столь острого противоречия между ценностями и идеалами, какое наблюдается между современными Россией и Европой. Поэтому мнение уважаемого Сергея Караганова, считающего, что антисанкционный пакет будет содействовать сближению России и ЕС, лично я считаю чересчур оптимистичным. Европа не снимет санкции с России (хотя бы в силу существования мощного антироссийского лобби в виде Польши и стран Балтии), не признает Крым российским, да и вообще мало что может сделать из того, что мы понимаем под словом «сближение».

Единственное, что Европа все-таки может сделать — это не слушать расмуссенов и продолжать совместную работу над «Северным потоком-2».

И, честно говоря, если у нее это получится, это будет уже совсем немало.