Джону Маккейну, человеку и русофобу

Джону Маккейну, человеку и русофобу

25 июля 2017 г. 10:44

Дмитрий Дробницкий

— Джерри, старина, где бы ты был без меня!— Вообще-то дома…(Диалог из фильма «Враг мой», США, 1985 г.)

Сенатор Джон Маккейн тяжело болен. Рак настиг его второй раз. В 2000 году он перенес лечение от меланомы, теперь же у него диагностировали глиобластому — наиболее злокачественное из всех известных новообразований в головном мозге.

Со здоровьем у политика давно дела плохи. Уже в возрасте 37 лет он стал инвалидом, причем сразу по целому ряду хронических заболеваний, приобретенных в пятилетнем вьетнамском плену.

Все, кто знал Джона, всегда удивлялись его личным мужеством и стойкостью в противостоянии недугам. «Он боец», — так о нем говорили. Эту фразу недавно произнес на открытии выставки «Сделано в Америке» и президент Дональд Трамп, имеющий все основания ненавидеть республиканского сенатора, который до самого дня голосования утверждал, что «такой президент Америке не нужен».

Во время предвыборной кампании Трамп даже подверг сомнению героическую военную карьеру Маккейна: мол, попал в плен — значит, не герой. На Большого Дональда тогда ополчились практически все СМИ и конгрессмены обеих партий, но, как это часто бывало в 2016-м, грубый выпад несистемного кандидата лишь прибавил ему популярности.

Джон Маккейн не призывал к импичменту президента, но весьма активно поддерживал расследование так называемого «русского дела» и называл все сливы в прессу о «связи» окружения Трампа с русскими «очень тревожными новостями». Когда «расследование» задело семью президента, Маккейн заявил: «Это кино мы уже видели во время Уотергейта».

Одним словом, сенатора от Аризоны не назовешь лучшим другом президента. Но на известие о болезни своего яростного критика Дональд Трамп отреагировал с подобающим случаю сочувствием и участием. В своем твиттере 20 июля он написал: «Мелания и я думаем и молимся о сенаторе Маккейне, его жене Синди и всей его семье. Поправляйся скорее!».

Уже через три дня после сложнейшей операции Джон в очередной раз продемонстрировал миру, что просто так сдаваться недугам он не собирается. В сети появилась его фотография на прогулке с дочерью Меган. Чуть позже — на прогулке с другом семьи Джо Харпером. Через свой микроблог сенатор также пообещал в скором времени вернуться на работу.

Но как бы ни бодрился старый ястреб из Аризоны, прогноз для него, увы, неутешительный. Несмотря на весь прогресс мировой медицины — а Джон получает, несомненно, самое высококлассное медицинское обслуживание, — глиобластома считается заболеванием неизлечимым.

Даже если болезнь диагностировали на ранних стадиях, быстрое развитие опухоли, а также последствия лечения (включая хирургическое вмешательство) дают пациентам очень мало шансов. Среднее время жизни после обнаружения болезни составляет 15 месяцев. И это при том, что данной формой рака в основном болеют дети и люди в возрасте до 40 лет. Когда же глиобластома атакует организм пожилого человека, средний срок жизни сокращается вдвое.

Более 80% пациентов даже при успешном ходе лечения страдают быстрыми рецидивами. Неполное удаление опухоли (очень часто это попросту невозможно), а также само нейрохирургическое вмешательство приводит самым разным неврологическим нарушениям — вплоть до полного паралича.

Так что надеяться Маккейну остается только на чудо. Впрочем, чудесных спасений в его жизни хватало. Ровно 50 лет назад, в июле 1967 года авианосец «Форестолл», к которому был приписан пилот лейтенант-коммандер Джон Маккейн находился в Тонкинском заливе в рамках операции «Раскаты грома» (бомбардировка Северного Вьетнама). Когда самолеты готовились к взлету, произошел самопроизвольный запуск неуправляемой ракеты воздух-земля с одного из стоящих на палубе боевых самолетов F-4 «Фантом». Ракета не взорвалась, но разорвала в клочья топливный бак штурмовика А-4 «Скайхок». Топливо разлилось по палубе и воспламенилось. Минутой позже начали взрываться боекомплекты.

Маккейн сумел выскочить из своего самолета и побежал помогать своему товарищу, когда сзади него взорвалась бомба. Его придавило обломками, но он отделался только синяками. Во время пожара на авианосце погибло 134 члена экипажа, еще 160 было ранено. «Форрестол» был отправлен в ремонт, а Джон Маккейн подал рапорт на зачисление в авиакрыло авианосца «Орискани», где и продолжил участие в «Раскатах грома».

В октябре он был сбит над Ханоем. Катапультируясь, он сломал себе ногу и обе руки. Приводнившись на поверхность озера Трюк Баха, он едва не утонул. На берег его вытащили военнослужащие Северного Вьетнама. Джона отправили в тюрьму Хао Ло, которую заключенные-иностранцы окрестили «Ханойский Хилтон». Узнав, что отец сбитого летчика — известный американский генерал, Маккейна отправили в госпиталь, где он боролся за свою жизнь шесть месяцев.

К тому времени лейтенант-коммандер потерял больше 20 килограммов веса, полностью поседел и не мог ни сидеть, ни стоять без грудного корсета. Неделю спустя его перевели в лагерь военнопленных на окраинах Ханоя. Два американца, делившие с ним камеру, позже вспоминали, что не верили в то, что он проживет больше недели.

В марте 1968 года Маккейна перевели в одиночную камеру (которую сам Джон описывал как «яму»), где он провел два года. Любая одиночная камера (разумеется, не тот отель, где содержат Брейвика, а полная изоляция от внешнего мира) — это медленный путь к безумию. Но будущий сенатор выдержал два года. Более того, когда летом 1968 года ему предложили освобождение, он отказался, заявив, что покинет лагерь только после тех американских военнопленных, что попали в плен до него. Вообще говоря, такое соблюдение очереди было требованием армейского устава того времени, но чтобы действовать в соответствии с ним, требовалось немалое мужество.

Злые языки поговаривают, что отец Джона, да и он сам были вполне готовы сдаться и позволить «вьетнамским комми» использовать больного и измученного лейтенант-коммандера в целях пропаганды. Ханой и правда хотел сделать из освобождения сына адмирала, который к тому времени стал главнокомандующим всеми американскими вооруженными силами на вьетнамском театре. Официальная версия гласит, что Маккейны сами отказались нарушать устав. Некоторые историки утверждают, что освобождение лейтенант-коммандера вне очереди пресек Пентагон.

Так или иначе, но для Джона наступили самые тяжелые дни в его жизни. Его били каждые несколько часов, лишали сна, выкручивали руки. Маккейн предпринял попытку самоубийства, но охранники его остановили. В конце концов отчаявшийся пленник произнес на камеру антиамериканское заявление. Позже он вспоминал: «Я тогда понял то, что поняли все мои товарищи в лагере. У каждого есть предел, по достижению которого он ломается. Я, видимо, достиг своего».

В 1969 году с американскими военнопленными стали обращаться заметно лучше. Ричард Никсон вел дело к заключению мира. Но в лагере Маккейн пробыл вплоть до марта 1973-го.

После длительного лечения он продолжил служить в авиации ВМС в качестве командира-инструктора. В 1977 году его направили специальным представителем флота США в Сенат, с чего и началась его политическая карьера. К концу 1970-х его первый брак распался. Получив развод, он женился второй раз в 1980-м на Синди Хенсли, учительнице из Аризоны.

В 1982 году Маккейн впервые избрался в Конгресс. Он стал членом Палаты Представителей от 1-го избирательного округа штата. Сенатором он стал в 1987-м после триумфальной победы на выборах в ноябре 1986-го.

Бывший военнопленный, ветеран-инвалид, награжденный многими высокими наградами, Маккейн в 1980-е, в эпоху Рейгана, расцвел как политик. Он полностью следовал линии партии, иной раз требуя сокрушить коммунизм даже громче, чем сам президент. Впрочем, пользуясь своим особым статусом, он иногда позволял себе и фрондировать. Так, он критиковал Рональда Рейгана за «стремление к недостижимым целям» в Ливане в 1982-84 гг. А в 1987-88 гг. не переставал вслед за духовным лидером внешнеполитических консерваторов, Уильямом Бакли, обвинять 40-го президента США том, что тот пошел на диалог с СССР, а не «уничтожил русскую угрозу окончательно».

В 1990-х Джон Маккейн приветствовал бомбардировки Югославии, но постоянно ругал Билла Клинтона за то, что они не были предприняты раньше. Джордж Буш-младший казался ему недостаточно решительным лидером, когда дело касалось России. Когда Буш объявил на весь мир, что заглянул в глаза Путину и «увидел его душу», Маккейн обвинил президента в наивности, сказав в прямом эфире «Я вижу в этом человеке [Путине] только К, Г и Б».

Барака Обаму сенатор назвал «самым наивным президентом США за всю историю», прежде всего — за политику «перезагрузки» и за «отсутствие жестких шагов» на украинском направлении, «пока еще было не поздно».

Но на самом деле Джон сам, пожалуй, является одним из самых наивных политиков в Вашингтоне. В родной Аризоне за него голосовали раз за разом благодаря благословению Барри Голдуотера, ушедшего в отставку в 1986-м. Но в столице он с самого начала был свадебным генералом, полезным цепным псом и проводником нужных законов — от финансирования военно-промышленного комплекса до расширения прав коренных американцев на создание казино и прочих развлекательных заведений в резервациях.

Коллега Маккейна по верхней палате, сенатор Рэнд Пол сказал о нем год назад: «Вся его внешняя политика — это бомбить при каждом удобном случае. Очень хорошо, что Джон Маккейн никогда не имел шансов стать президентом США. Иначе война с русскими была бы неизбежна».

Никто, впрочем, аризонского ястреба пускать в президенты и не собирался. Когда в начале сезона праймериз 2000 года Маккейн всерьез вознамерился посоревноваться с Бушем, на него вывалили тонны компромата — как существующего, так и выдуманного. В отличие от Дональда Трампа, сенатор не обладает ни талантами нынешнего президента США, ни его решимостью идти до конца, поэтому в начале века его быстро и эффективно «замочили».

Восемью годами позже ему позволили стать кандидатом в президенты от Республиканской партии только потому, что у него не было ни единого шанса выиграть выборы. Маккейн в 2008-м не только проиграл все колеблющиеся штаты, но даже умудрился проиграть традиционно консервативные вотчины — например, штат Индиана и один из избирательных округов Небраски.

Вопреки расхожему мнению, Сара Пэйлин, кандидат в вице-президенты, вовсе не потопила кампанию Джона, а, наоборот, спасла своего партнера по гонке от совсем уж унизительного поражения. Маккейн никогда не воспринимался американскими религиозными правыми как стопроцентно свой. Даже Трампа они поддержали в 2016-м охотнее. А вот девять лет назад потребовалось привлечь на свою сторону одну из икон консервативного движения, яркого оратора и «проверенную» христианку Сару.

Проблема заключалась в том, что никто поначалу не хотел сводить их вместе. Как это часто бывало в американской истории последнего времени, подсуетились неоконы. Билл Кристолл лично уговорил обоих стать партнерами по президентской гонке. Сложно сказать, надеялся ли лидер неоконсерваторов на победу, но своему движению он пользу, несомненно, принес — лозунги, которые, казалось бы, отжили свое, вновь громко зазвучали с высоких трибун.

Пэйлин, впервые участвовавшая в политическом действе федерального уровня, дисциплинированно говорила то, что подсказывал лидер неоконов. А Маккейн… Маккейн повторял за ней следом. Решив сказать что-то от себя, он произнес в августе 2008-го сакраментальное: «Сегодня мы все грузины»…

В 2011 году Джон увлекся «арабской весной». Позже писал донельзя нелепые твиты о протестах в Москве. Мол, «Влад, революция идет за тобой» и т.п. Я думаю, он даже не особенно разозлил своим творчеством в социальных сетях Владимира Путина.

Зато кого он точно вывел из себя за последний год, так это так называемых «новых правых», которых аризонский ястреб критиковал вместе с Дональдом Трампом всю избирательную кампанию. Нашлись люди, которые написали в социальных сетях, что рак Маккейна — это Божья кара. Писали много еще чего. И «туда ему и дорога», и «какого-такого мозга рак» и т.д.

Политические конкуренты тоже не преминули воспользоваться ситуацией. Келли Уорд, которая проиграла Джону праймериз в 2016 году, выступила с заявлением: «У сенатора Маккейна агрессивная форма рака, разрушительная и ослабляющая. Каждому приходит время уйти. Пришло время сенатора Маккейна. Он больше не может выполнять свои обязанности в Сенате, и поэтому из уважения к народу Аризоны должен уйти».

Что интернет-активисты, что мисс Уорд, конечно, хороши. Вслед за вашингтонскими шелкоперами и политиканами напрочь позабыли, что такое такт и человечность.

А Маккейн все продолжает сражаться. Иной раз кажется, что вьетнамская война для него так и не закончилась. Он живет в постоянном кошмаре, где горит его самолет на палубе авианосца, где его сбивают советской ракетой земля-воздух, потом пытают и требуют сказать всякие гадости о своей стране.

Послушай, Джон, никто тебя больше не пытает и не заставляет. Нет больше никакого КГБ. Америку в Москве называют партнером. Если и есть опасность войны, то — помнишь, что сказал твой коллега Рэнд? — исходит она от тебя и нескольких твоих друзей. Когда тебя взяли в плен под Ханоем, я даже еще не родился. А теперь я пишу о тебе статью и сочувствую тебе. Тебе, который ненавидит мою страну. Потому что тебе сложно, тебя мучают кошмары.

Пора вернуться с войны. Бери шинель, иди домой, Джон. Иди домой, враг мой!

Мнение редакции может не совпадать с мнением экспертов.