Пляски у опасной черты

Пляски у опасной черты

21 июня 2017 г. 12:29

Дмитрий Дробницкий

В Сирии произошла очередная — увы, весьма предсказуемая — эскалация напряженности между российскими и американскими военными контингентами.

Слава Богу, пока что самолеты и спецподразделения двух держав не вступали друг с другом в бой, и даже взаимные воздушные перехваты в небе на над Сирией отмечены не были. Грозят друг другу лишь штабы. Их одергивают политики, следуют смягчающие заявления, но знаете что? Все равно страшно.

В прошедшее воскресенье американский истребитель сбил самолет сирийских ВВС. Это первый за прошедшие 20 лет случай, когда военный летчик США уничтожил в воздушном бою самолет другой страны. По мнению американского командования, авиация Сирии наносила удары воздух-земля по позициям вооруженных формирований, входящих в возглавляемую Соединенными Штатами коалицию по борьбе с ИГИЛ. Не тех боевиков бомбили, одним словом. А поэтому, как разъяснили в Пентагоне, были предприняты меры самозащиты.

В ответ Минобороны России заявило, что отныне все воздушные объекты, обнаруженные к западу от реки Евфрат и не опознаваемые как «свои», будут расцениваться как цели для систем ПВО и самолетов ВКС РФ. Более того, будут предприняты меры по прикрытию всех вылетов сирийских и российских машин средствами ПВО.

Позже последовало разъяснение, что «взятие на прицел» летательных аппаратов вовсе не означает, что по ним будет открыт огонь.

И все же это очень серьезно. Бортовые системы боевых самолетов давно «научились» распознавать и сообщать пилотам о наведении на машину смертоносных ракет земля-воздух и воздух-воздух. Вообще говоря, такое сообщение является поводом для ответных действий. Ладно, если таким действием станет лишь маневр уклонения…

Реакция американской стороны не заставила себя ждать. Руководитель Объединенного командования штабов генерал Джозеф Данфорд, выступая в понедельник в Национальном пресс-клубе, заявил: «Наши вооруженные силы вполне способны постоять за себя». Масло в огонь подлил руководитель американского авиакрыла капитан Джефф Дэвис. В интервью телеканалу Fox News он сказал: «Мы, конечно, не собирались драться в Сирии ни с кем кроме ИГИЛ, но мы немедленно отреагируем на любую агрессию в отношении нас или наших союзников».

Это прозвучало настолько зловеще, что официальному спикеру Пентагона майору Адриану Рэнкайн-Гэллоуэйю пришлось выступить с официальным заявлением, в котором он, в частности, подчеркнул: «После недавних случаев соприкосновения с сирийскими и российскими силами мы предприняли все разумные меры для передислокации наших ВВС над Сирией с целью продолжить операции против ИГИЛ и одновременно обеспечить безопасность пилотов, учитывая известные на данный момент угрозы, возникающие на театре военных действий». На уточняющие вопросы журналистов Рэнкайн-Гэллоуэй отвечать отказался.

Лидеры двух держав пока что сохраняют благоразумное молчание.

Я надеюсь… Нет, скажу, пожалуй, так: я более чем уверен, что перед тем, как отдать приказ об атаке на сирийский истребитель американское командование десять раз перепроверило, что самолет не принадлежит российским ВКС. Я также уверен в том, что наше военное руководство, утроив бдительность и усилив группировку ПВО в Сирии, не станет «захватывать в прицел» (напомню, это сразу становится известно пилоту выцеливаемого самолета и его командирам) самолеты ВВС США, непосредственно не угрожающие нашим наземным войскам, а также живой силе и технике вооруженных сил САР.

Почему? Потому что иначе эскалация конфликта может очень быстро привести к войне. И никто уже не сможет ее остановить.

Увы, за прошедшие три дня в России и США появилось огромное количество публикаций и комментариев в СМИ и социальных сетях, призывающих «проявить максимальную жесткость». В одной из ниток отечественного сегмента Фейсбука (а таких ниток почти наверняка сотни) я обнаружил дискуссию о том, чтó лучше сначала сделать — сбить американский беспилотник или нелетально обстрелять американский истребитель. И потом совсем безответственное — «прокатит» или «не прокатит», получим «ответку» или не получим… Замечу, что это писали не подростки, а люди в годах, обладающие опытом аналитической работы и историческими знаниями.

Наблюдая за медиа и блогосферой США, я увидел, что там панических настроений и отрезвляющих окриков куда больше. Возможно, потому, что по ту сторону Атлантики люди до сих пор помнят, как их родители рыли бомбоубежища под частными домами в 1960-70-х. Но и там сумасшедших хватает. «Давно пора сбивать русские самолеты!» и «Сбросьте русских в море в конце концов!» — вот что пишут и говорят многие американские эксперты, студенты, профессоры и, как бы у нас сказали, деятели культуры.

Мне могут возразить, что противостояние Москвы и Вашингтона в годы холодной войны было куда более острым. И это чистая правда. К воздушным дуэлям — не то что перехватам! — советских и американских самолетов тогда относились как-то спокойнее. Статистические данные от источника к источнику рознятся (да и не попало многое в статистику!), но доподлинно известно, что с 1950 по 1980 гг. было зафиксировано не менее 50 случаев применения оружия самолетами СССР и США друг против друга. И были погибшие… Десятки людей! Причем, это не считая военных действий во Вьетнаме, Корее и на Ближнем Востоке.

Да что там говорить! История «соприкосновений» нашей и американской авиаций началась еще до окончательного разгрома фашизма. В 1945 году гений истребительной авиации Иван Кожедуб сбил в небе над Германией (тоже ведь с общим врагом воевали) две американских «Аэрокобры», которые, согласно советским сводкам, атаковали его, приняв за германский самолет. Этот инцидент не попал в газеты, не стал камнем раздора и уж тем более не послужил поводом к началу Третьей Мировой.

Во время холодной войны большинство случаев «соприкосновения» долго оставались засекреченными. По разным причинам. Одной из них совершенно точно было нежелание приближать войну судного дня.

В XXI веке все изменилось. Выросло целое поколение американских военных пилотов, привыкших к тому, что в небе не может быть недружественной авиации. Для постсоветского господства ВВС США в воздухе политологи даже придумали специальный термин — аэрократия. Новых «соколов Дяди Сэма» учили, что никто не в состоянии противостоять их всеподавляющей мощи.

Но Россия недолго пребывала в руинах. «Аэрократы» в какой-то момент обнаружили, что русские снова начали летать. Летать на исправных, сполна заправленных и хорошо вооруженных самолетах. Воздушные перехваты снова стали обычным делом. Раньше к ним относились как к рутине. Теперь каждый такой случай — ЧП.

И это нешуточная проблема. С одной стороны — молодые наглые пилоты «единственной» военно-воздушной сверхдержавы, обученные наносить ракетно-бомбовые удары по беспомощным наземным целям. С другой — голодные до неба (годных машин, авиационного керосина и т.п.) летчики, на генетическом уровне усвоившие неприятие чужого воздушного господства.

Откуда эти бесконечные комментарии из Вашингтона и Брюсселя о «крайне опасных» и «непрофессиональных» перехватах американских самолетов российскими ВКС? Да просто к избалованным «владыкам» воздушной стихии приближаются дорвавшиеся до штурвала «конкуренты», которые иной раз за эйфорией намечающегося паритета «не видят берегов».

В октябре 2016 года Владимир Путин даже вынужден был одернуть Минобороны за слишком уж залихватские пролеты над натовскими судами и облеты американских воздушных разведчиков. Верховный главнокомандующий прав — то, что в 1950-80-х воспринималось как рутина, сегодня вполне может стать casus belli. Особенно учитывая отсутствие взаимопонимания — не говоря уже о взаимодействии — в небе над Сирией.

Это в годы холодной войны трагическая гибель пилотов, во-первых, как правило, не разглашалась, а во-вторых, не могла служить реальным основанием для того, чтобы в Москве или Вашингтоне кто-то нажал на «красную кнопку». Теперь же… Вы только вспомните, сколько яда было вылито нашими либералами и патриотами в социальные сети и СМИ после гибели российского бомбардировщика вблизи границы с Турцией! Лишь чудесное спасение Реджепа Эрдогана от мятежников позволило обеим сторонам достойно выйти из опасного конфликтного пике.

Теперь представьте (и лучше сразу забудьте эту картинку), что в небе сошлись в смертельной схватке наша сушка и американский Super Hornet…

Впрочем, к опасной черте наши страны подступали и в годы железного занавеса. Не из-за ВВС, конечно, а из-за постоянной демонстрации друг другу мощи сил ядерного сдерживания. При этом Карибский кризис был не самым опасным эпизодом противостояния и взаимного недоверия.

Вся первая половина 1980-х годов прошла в обстановке ядерной паранойи. Советская разведывательно-стратегическая операция РЯН (ракетно-ядерное нападение), американская программа PSYOP (по оказанию психологического давления на СССР), учения Варшавского договора «Щит» и «Запад» — все это было постоянной игрой на нервах друг у друга.

Самым опасным стал ноябрь 1983 года, когда НАТО провело масштабные командные учения «Умелый лучник» (Able Archer), в ходе которых отрабатывались действия Североатлантического альянса в ситуации эскалации конфликта в Европе — вплоть до нанесения массированного ядерного удара по СССР. Тренировка получилась настолько реалистичной, что советское руководство стало всерьез опасаться, что «Лучник» только называется учениями, а на самом деле США и НАТО собираются готовятся запустить баллистические ракеты. И тогда войска Варшавского договора, включая СЯС, также были приведены в полную боевую готовность.

До сих пор историки спорят о том, насколько стороны в действительности напугали друг друга и в какой степени Москва и Вашингтон были готовы нажать на кнопку судного дня. Достоверно известно лишь то, что именно тогда в обеих столицах задумались о реальной деэскалации.

Любопытен вот какой факт. Всего за месяц до начала «Умелого лучника» в США по телеканалу ABC News был показан фильм-катастрофа «На следующий день» (The Day After) о ядерном конфликте Америки и Советского Союза (в СССР фильм был показан по ЦТВ в 1987 году). Лента собрала несколько международных наград — впрочем, в основном, по политическим соображениям. Даже по меркам того времени спецэффекты были не очень убедительными. Но сильный актерский состав и хорошая режиссура сделала фильм тем, чем он и призван был быть — ужасающим предупреждением человечеству, заигравшемуся в «принципиальное противостояние», в котором никто не хотел отступать.

В США блокбастер в день телепремьеры посмотрело около 30 млн. человек, к которым позже присоединилось еще не менее 40 млн., раскупивших видеокассеты и став зрителями трехкратного повтора в ночное время. Подсчет зрителей в СССР не велся, но я подозреваю, что это был самый рейтинговый фильм после «Семнадцати мгновений весны».

В своих воспоминаниях Рональд Рейган писал, что лента произвела на него «ни с чем не сравнимое угнетающее впечатление». Честно говоря, мне до сих пор кажется, что своевременное появление в прайм-тайм американского ТВ такого фильма было неслучайным. Может быть, его сам Рейган и заказал? А может быть, его советник Роберт Мафарлейн, который убедил руководство значительно снизить «достоверность» учений»?

Так или иначе, но после Able Archer — и это отмечается практически всеми написавшими мемуары членами команды Рональда Рейгана — 40-й президент США думал только об одном: как бы начать переговоры с СССР о ядерном разоружении и новой разрядке.

По сюжету фильма «На следующий день» все начинается с эскалации напряженности вокруг Западного Берлина. Мелочь по тем временам — можно ведь было в любой момент остановить маховик конфликта, как-то договориться… Но дело дошло до массированных пусков баллистических ракет.

Я думаю, сегодня остро необходим фильм «На следующий день-2». Желательно, российско-американский, в котором все начинается со сбитого самолета над Сирией…

А то, как я погляжу, все перестали бояться ядерной войны. Появился очень опасный запрос на приближение к краю бездны. По обе стороны Атлантики «говорящие головы» и простые обыватели увлеченно рассуждают о том, что надо непременно что-то сбить. Как же! Ведь противная сторона обязательно испугается ответить…