ЭММАНУЭЛЬ МАКРОН: невыносимая тяжесть политического выбора?

ЭММАНУЭЛЬ МАКРОН: невыносимая тяжесть политического выбора?

13 июня 2017 г. 16:18

Сергей Бирюков

Парламентские выборы во Франции, из-за которых было сломано столько копий, состоялись в прошедшее воскресенье. Не секрет, что от выборов ожидали введения политической ситуации в стране хотя бы в относительно предсказуемое русло.

Недавно прошедшие выборы президента Франции справедливо оценивались некоторыми экспертами как «выбор между тоской и безнадегой». Несмотря на активно генерируемый оптимизм и экспансивный политический стиль, победивший на них Эммануэль Макрон рискует уже в ближайшее время разочаровать многих из тех, кто поверил в харизму молодого технократа, отметившегося работой в банке Ротшильдов и идейной близостью к самому Жаку Аттали. Еще недавно считавшийся представителем молодого поколения социалистов (наряду с бывшим премьером Мануэлем Вальсом), сегодня он упрямо отрицает свою принадлежность к Соцпартии, не говоря уже об идеологической близости к социалистам. Политик, умело эксплуатировавший центристскую идею (в условиях усталости общества от многолетних и бесплодных идеологических баталий), опасения среднего французского избирателя в связи с возможным приходом к власти «право-радикалов» в лице Марин Ле Пен, усталость от безликой социалистической бюрократии и жажду перемен у тех из избирателей, кто в них пока еще верит. Поддержка столь многоликого и разношерстного электората могла быстро обернуться разочарованием и обвалом рейтинга в случае очевидных политических неудач. Макрон, таким образом, превращается в своеобразного заложника своей недавней убедительной победы на президентских выборах. Тем важнее для Макрона в этой ситуации было сыграть на опережение, обратив доверие избирателей в благоприятный для себя электоральный результат.

От исхода воскресных парламентских выборов зависела способность Макрона консолидировать политический истеблишмент страны. И делать это пришлось в условиях, когда прежние политические традиции и политическая инерция не выполняют больше традиционную стабилизирующую роль в рамках французской политической системы. Традиционно победу на парламентских выборах во Франции одерживала та партия, кандидат которой был ранее избран президентом. Однако прежде речь шла о традиционных и устоявшихся партиях, располагающих собственными «политическими машинами». За Макроном же стоит движение «Вперед!», обладающее весьма неконкретной популистско-прогрессистской программой. При этом традиционные партии не исчезли и готовы к бою и к реваншу за недавнее поражение их кандидатов на президентских выборах. Формирование формальным фаворитом Макроном устойчивого парламентского большинства по итогам предстоящих выборов изначально считалось маловероятным.

В итоге сторонники Макрона из движения «На марше» получили по результатам выборов 32,32% голосов. На втором месте оказались их главные оппоненты – право-центристская партия «Республиканцы» в связке со своими более малочисленными союзниками (21,56 %). Далее следует альянс «Непокоренной Франции» Жан-Люка Меланшона с коммунистами (13,74%). Четвертое место занимает право-радикальный «Национальный фронт» Марин Ле Пен (13,2 %). Пережившие подлинное идеологическое банкротство французские социалисты и их союзники получили лишь 9,5%, что лишило их традиционного политического влияния.

Таким образом, говорить о «сокрушительной победе» и «триумфе» партии Макрона не приходится. Политические потрясения и шоки последнего времени не прошли бесследно - одной из особенностей первого тура стала рекордно низкая явка (50,2 %). Желая избежать ее дальнейшего падения, некоторые политические деятели Франции уже призвали избирателей не игнорировать второй тур.

При этом усиливающийся абсентеизм — не новая тенденция. Французский избиратель сохраняет интерес к президентским выборам, одновременно теряя интерес к другим формам голосования. Растет и общее недоверие французов политикам. В частности, недавний опрос общественного мнения показал, что 30% избирателей во Франции не доверяют представляющим их в парламенте депутатам.

В то же время, прошедшие выборы показали, что Эммануэлю Макрону все же удалось эффективно использовать свою нерастраченную харизму и кредит доверия. Однако вопрос о том, удастся ли ему консолидировать вокруг себя французский истеблишмент для решения намеченных им масштабных задач остается открытым.

Как было сказано выше, масштабы апатии и недоверия к политикам во французском обществе велики, а конкурирующие партии сохраняют немалый политический потенциал, пусть и не способны пока образовать коалицию. Таким образом, пространство маневра у президента Макрона весьма ограничено.

Сформированное Макроном правительство является многопартийным и по факту коалиционным. В него вошли и социалисты, и «республиканцы», своевременно перешедшие на его сторону. Между тем, программа первоочередных задач для Макрона определена достаточно давно и выражена в проевропейском технократическом (неолиберальном) ключе.

Неслучайно, что за недолгое время пребывания на посту президента Франции Макрон уже отметился рядом инициатив, озадачивших политизированную общественность страны – от формирования кабинета министров на принципах «гендерного равенства» (50% мужчин и 50% женщин) и реформы трудового законодательства в интересах частных фирм - до предложений по углублению валютного союза в рамках ЕС (что озадачило уже саму Германию, уже приученную всем своим прежним опытом платить за любые инициативы по расширению).

Обобщенно, «миссия» Макрона неразрывно связана с реализацией программы вполне конкретных социально-экономических преобразований, сводящейся к следующим основным позициям:

  1. Демонтаж сложившейся во второй половине ХХ века модели «государства-менеджера и опекуна» и связанной с ним масштабной и влиятельной бюрократии.
  2. Последовательное уменьшение влияния традиционных идеологий и идеологических партий (как «правых», так и «левых») на текущую повестку дня – последние рассматриваются при этом в качестве политического рудимента своего рода.
  3. Последовательная нейтрализация влияния политического популизма любого толка, способного бросить вызов комфортабельному существованию политического истеблишмента и общему курсу страны на европейскую интеграцию.
  4. Консолидация вокруг своей фигуры и политического курса различных сегментов прореформистски настроенного истеблишмента, включая сюда кадровые назначения лиц из числа прежних политических оппонентов, а также другие формы ангажемента.
  5. Трансформация традиционных моделей регионализма (с общим ослаблением влияния региональных лобби на политику правительства), а также связанных с ними клиентелистских практик, пронизывающих все пространство французской политики.
  6. Мягкий демонтаж социального государства и его механизмов – вкупе со ставкой на «раскрепощение инициативы» и «повышение конкурентоспособности» общества, экономики и страны в целом.
  7. Облегчение условий для деятельности финансового капитала на внутреннем рынке своих стран, что предполагает последовательную дебюрократизацию и изменение трудового законодательства.
  8. Ослабление традиционного регионализма, превращение существующих регионалистских партий и движений в ангажированных проводников проевропейского и неолиберального курса.
Таким образом, программа не содержит в себе ничего принципиально нового по сравнению с программными наработками Жака Аттали (в качестве главы французской Комиссии по конкурентоспособности), обнародованными на рубеже 2007-2008 годов и взорвавшими тогда общественное мнение Франции.

При этом именно категорический и очевидный характер этой программы лишает Макрона необходимого политического маневра.

Так или иначе, перед Макроном сегодня стоит архисложная задача – укрепить свой политический вес с помощью эффективных властных решений и эффектных публичных шагов, оставаясь в прокрустовом ложе неолиберальной идеологии.

Однако добиться самостоятельного позиционирования в рамках ограниченной повестки дня – искусство высшего политического пилотажа. Тем более, принимая во внимание то обстоятельство, что самостоятельность в рамках политического конформизма и лояльности истеблишменту – сугубо эфемерная вещь.

Макрон сегодня должен проявить поистине чудеса политической виртуозности. Показать, что он достаточно самостоятелен – не делая при этом слишком резких шагов, способных напугать европейский истеблишмент.

Помимо всего прочего, Макрону необходимо показать лидерские качества и набрать минимально необходимый политический вес в сжатые сроки. При этом социальный популизм традиционного типа и любое «заигрывание» с «правым» электоратом в качестве дополнительной мобилизационной стратегии для него исключены.

При этом Макрон – очевидно не Николя Саркози. Несмотря на недавнее приглашение Президента России в Париж, у Эммануэля Макрона нет общей либерально-консервативной платформы для диалога с руководством России. Поэтому сложно было ожидать от Макрона каких-либо значимых политических инициатив по итогам этой встречи.

Макрону необходимо реализовать хотя бы некоторую часть своих планов, не растеряв свой весьма неоднородный электорат – состоящий ныне из идейных либералов, прогрессистов, прореформистски настроенных социалистов и просто конформистов различной идеологической «окраски».

Параллельно с этим, для него жизненно важно сохранить и укрепить консолидацию французского истеблишмента, объединив на некоторой условной общей платформе различные политические силы – от переживающих острейший кризис социалистов и республиканцев до «центристов» Франсуа Байру (все менее отличимых от лево-либералов).

Поэтому совсем не к спеху Макрону возникшее недавно «дело Ришара Феррана» – министра сплочения территорий, против которого выдвигаются обвинения в коррупции. По данным политико-сатирического издания Le Canard Enchaîné, Ферран добился того, что Общество взаимного страхования, которое он возглавлял, вложило 180 тысяч евро в ремонт особняка его гражданской жены. Сделка, формально соответствовавшая духу закона, противоречит при этом принципам кампании по «морализации политической жизни», которую вел и направлял по стечению судеб сам Ферран.

Эммануэлю Макрону, таким образом, предстоит обновить наши представления о сути политического искусства - показать себя практическим политиком, не нарушая чистоты идеологических принципов и генерируя лозунги самого общего политического характера.

Можно ли ждать новых идей и подходов от Макрона в существующей ситуации? Так или иначе, экстравагантный индивидуальный стиль не сможет бесконечно убеждать французских избирателей. Равно как и не будет бесконечной растерянность сохраняющих влияние политических партий и усталость общества от политических дебатов и страстей последнего времени – и политический маятник может качнуться в противоположную сторону уже в обозримое время.

Что же предпримет в подобной ситуации Макрон? И выйдет ли из смыслового и идеологического тупика, возникшего после «обвала» традиционных политических партий и дискредитации многих из числа политических лидеров, сама французская политика? В любом случае, торжество либерально-технократических подходов в интересах европейской интеграции предполагает конец традиционной французской политики с ее идеологическим многообразием, политическими страстями и дебатами. Однако сумеет ли Макрон вместе с союзниками пройти до конца свой путь, трансформировав до основания существующую французскую политическую систему, остается вопросом.