Советологи и русисты на службе дяди Сэма

Советологи и русисты на службе дяди Сэма

31 мая 2017 г. 12:27

Дмитрий Дробницкий

Когда на прошлой неделе ушел из жизни Збигнев Бжезинский, отечественные журналисты и эксперты практически в один голос заговорили о том, что специалистов по России такого калибра, как покойный, «в США больше не делают».

Русистике в США 1990-е и 2000-е, действительно, уделялось куда меньше внимания, чем во времена холодной войны, когда эта дисциплина носила другое название — советология. В 2015 году американские политологи забили тревогу. Ассоциация славянских, восточно-европейских и евразийских исследований (ASEEES) представила на суд общественности свою оценку состояния изучения России в Соединенных Штатах. Главный вывод Ассоциации оказался неутешительным — эта отрасль политического знания деградирует.

В двадцати ведущих американских университетах есть кафедры, специализирующиеся на русистике, Россию изучают также в самых разных мозговых центрах и фондах, и все же, как выясняла ASEEES, с 2010 по 2015 гг. в данной области было защищено только 26 докторских диссертаций, из них 15 были посвящены антропологическим вопросам. И лишь треть людей, получивших образование, связанное с политикой, экономикой и социальной сферой РФ, сегодня работают по специальности.

Данное исследование подтолкнуло Фонд Карнеги к беспрецедентному шагу. Были учреждены три гранта по 1 млн. долларов каждый для стимулирования изучения России в американских университетах. Разумеется, этого недостаточно. Но даже те специалисты, что появятся в результате нового всплеска интереса к России, станут экспертами в своей области не ранее, чем через 10-15 лет.

Вопрос о том, существуют ли сегодня в Америке молодые русисты, чьи знания и опыт позволили бы им работать на самых высоких должностях в администрации Белого Дома, госдепартаменте и других ведомствах, остается открытым.

Стоит отметить, тем не менее, что изучение России в США все равно ведется в разы масштабнее, чем изучение США у нас в стране. Мозговые центры потому и забили тревогу, что стали испытывать дефицит кадров. А значит, спрос на соответствующих специалистов и исследования есть.

И все же долгие годы после падения железного занавеса отмечалось снижение интереса к русиситике. Видимо, до недавнего времени слишком много людей, принимающих решения, верили в «конец истории», а значит, не считали важным понимать Россию. То, что сегодня нашу страну часто описывают в устаревших терминах времен холодной войны, во многом связано с тем, что большинство признанных экспертов по постсоветскому пространству сформировались во времена противостояния двух идеологических систем.

Это не значит, что все специалисты по России в США являются закоренелыми ястребами и страдают русофобией. Существует либертарианская школа политической философии, транслирующая пацифистские идеи. Все мы также хорошо знаем таких экспертов как Стивен Коэн и Дмитрий Саймс — их на родине часто критикуют за «слишком пророссийскую» риторику.

Но даже при нынешнем президенте сложно себе представить Коэна или Саймса на должности советника по национальной безопасности США.

Между тем, в 1990-е и 2000-е годы при двух последовательных администрациях на должности госсекретаря находились русисты. Точнее, русистки — Мадлен Олбрайт и Кондолиза Райс. Их никак нельзя заподозрить в симпатиях к нашей стране, но они, по крайней мере, разбирались в предмете. Находясь на ответственных должностях, они влияли на политику Белого Дома и могли рассказать его хозяину, как на самом деле обстоят дела в Москве.

Лучшим специалистом по России при Обаме считался Майкл Макфол, который начал работать в администрации в качестве специального советника по Восточной Европе и России, а затем был отправлен послом в Москву, где его миссия провалилась (он пробыл в нашей столице всего два года). Провалилась, прежде всего, из-за искаженных, слишком идеологизированных представлений о российской действительности.

У Трампа «главным по России», судя по всему, должен был стать госсекретарь Рекс Тиллерсон, лично знакомый с Владимиром Путиным и многими другими высокопоставленными лицами. Но Тиллерсон изучал Россию лишь под одним углом — налаживая сотрудничество между нашими и американскими нефтяниками. Впрочем, может быть, это даже хорошо, что президент и госсекретарь до вступления в должность были бизнесменами, а не русистами, поскольку в дисциплине явно наметился застой и проявился антироссийский уклон.

Предшественница русистики, советология появилась на свет с началом холодной войны в конце 1940-х. Одним из выдающихся американских специалистов по СССР в то время был Джордж Кеннан, соавтор доктрины сдерживания и Плана Маршала. Работая в госдепартаменте, он доказывал, что советский режим является по своей сути экспансионистским и враждебным Западу. Позже Кеннан изменил свою точку зрения на нашу страну и критиковал вашингтонских ястребов. В администрации Эйзенхауэра он находился в постоянном конфликте с госсекретарем Джоном Фостером Даллесом, однако именно Кеннану президент поручил разработать план деэскалации взаимоотношений с Москвой и снижения американского военного присутствия в Европе, известный как «политика отката».

В 1960-х на госслужбе в США было много выдающихся советологов. Среди них я бы хотел выделить Ллевелина Томсона, которого более всего запомнили за его роль в разрешении Карибского кризиса. Именно советы Томсона президенту Кеннеди во многом способствовали тому, что мир отошел от опасной черты. Эйзенхауэр, Кеннеди, Джонсон и Никсон — все они прибегали к помощи Ллевелина, когда предстояли серьезные переговоры с СССР. Томсону очень симпатизировал Никита Хрущев и Алексей Косыгин. Он также стал первым американским официальным лицом, выступившим по советскому телевидению. Подготовку к переговорам об ограничении стратегических наступательных вооружений (закончившееся подписанием ОСВ-1) тоже курировал Томсон, пока смертельная болезнь не прервала его работу.

На мой взгляд, Ллевелин Томсон — незаслуженно забытый советолог на службе у Вашингтона. Все мы очень хорошо помним Збигнева Бжезинского, который был ярым противником разрядки и вообще любого сближения с СССР, и мало знаем о трудах и деятельности Томсона, который был соавтором большинства важнейших договоренностей между Советским Союзом и Соединенными Штатами в 1960-х и начале 1970-х.

Еще одной интересной фигурой является Дональд Грэйвс. Будучи скромным аналитиком сначала в ЦРУ, а потом в госдепартаменте, он долго собирал досье на всех хоть сколько-нибудь значимых советских лидеров. К 1982 году в его распоряжении имелся бумажный архив, состоящий из более 1600 библиотечных карточек и десятков тысяч страниц с информацией, которая активно использовалась Белым Домом, госдепом и разведсообществом. Кроме того, анализируя советскую прессу, он довел интерпретацию официальных формулировок «Правды», «Известий», «Красной Звезды» и других изданий до совершенства — иной раз другой пищи для аналитиков в те годы и не было.

В 1980-х в администрации Рейгана было много хороших специалистов по России. Одним из них был Джек Мэтлок, запомнившийся нам в основном тем, что он был американским послом в СССР с 1987 по 1991 гг. Но, на мой взгляд, главным его достижением является разработка стратегии и тактики переговоров с Советским Союзом о прекращении гонки вооружений. Для этой работы Мэтлок был отозван в Вашингтон в 1983 году (тогда он служил послом в Чехословакии). Таким образом, в самые напряженные годы холодной войны, советолог по заданию президента готовил переговоры с Москвой.

Ну а потом пришло время Мадлен Олбрайт и Кондолизы Райс… Олбрайт была ученицей Збигнева Бжезинского со всеми вытекающими отсюда последствиями. А Райс следовала в русле неоконсервативной внешнеполитической мысли. Предложенная ей концепция «трансформационной дипломатии» являлась переложением базовой идеи неоконов о распространении демократии по всему миру (прежде всего — по Ближнему Востоку), только дипломатическими методами.

В то время любое сопротивление России победному шествию евроатлантического порядка рассматривалось как досадный анахронизм и помеха на пути наступления «светлого демократического завтра».

Нельзя сказать, что в экспертной среде США не раздавались голоса, предостерегающие от поспешного расширения НАТО, объявления России проигравшей стороной в холодной войне и безответственных шагов на Ближнем Востоке. Но все специалисты, которые предрекали геостратегический ответ Москвы на политику «конца истории» и новую конфронтацию между нашими странами, были предельно маргинализованы.

С Россией было «все ясно». Такое отношение не могло не сказаться на качестве русистики, что в 2015 году с ужасом и обнаружили эксперты ASEEES. Впрочем, на репутации дисциплины лежит еще одно темное пятно — практически никто из многочисленных в годы холодной войны советологов не смог предсказать с приемлемой точностью коллапс Советского Союза. Даже во второй половине 1980-х, когда все каналы информации были открыты, американские эксперты не смогли разглядеть признаков скорого конца коммунистического режима.

Так что доверие к русистике было подорвано дважды. Один раз — отчасти за дело, другой раз — совершенно несправедливо.

Так или иначе, но актуальность изучения России сейчас признается в Соединенных Штатах практически всеми. Не в последнюю очередь это означает, что наша страна снова стала достойным объектом исследований. Иными словами — геополитическая значимость и влияние России в мире объективно возросло.

И еще одно соображение. Как я уже говорил в начале статьи, даже нынешнее плачевное состояние русистики в США куда лучше положения дел с изучением Америки у нас. Разве нам с Соединенными Штатами «все ясно»?

Как бы ни развивались отношения двух стран в дальнейшем, нам очень пригодятся знания о заокеанской сверхдержаве, прежде всего — об идейных течениях в ней. Ведь как показывает пример русистики, Вашингтон, как правило, действует в соответствии с теми идеями, которые были восприняты той или иной администрацией Белого Дома. Именно поэтому очень часто на высоких государственных постах в США оказываются «разработчики идей», а не карьерные политики.

То, что сегодня происходит в столице Соединенных Штатов, конечно, мало напоминает интеллектуальную дискуссию. Это больше похоже на подковерную аппаратную борьбу. Но к избранию нынешнего американского президента и жесткому противодействию ему со стороны истеблишмента привела именно эволюция идей. Думаю, что и разрешится противостояние в Вашингтоне также по большей части на идейном фронте.