МАРТЫНОВ: Победа в первом туре Макрона – торжество политтехнологий

МАРТЫНОВ: Победа в первом туре Макрона – торжество политтехнологий

24 апреля 2017 г. 14:42

Завершился первый тур самых скандальных и непредсказуемых выборов президента Франции за последние годы. Его победитель Эммануэль Макрон, как показывают результаты голосования, получил поддержку менее, чем четверти французов, а отрыв от второго финалиста, лидера партии "Национальный фронт" Марин Ле Пен составляет считанные проценты. Примечательно, что сразу после объявления результатов в Париже прошла демонстрация протеста под лозунгом "Ни Ле Пен, ни Макрон!".

Почти сразу после оглашения первых результатов поддержку Эмманюэлю Макрону официально высказали многие представители правящей Социалистической партии, в которой некогда состоял и сам политик. В частности, голосовать за Макрона призвал кандидат от социалистов на этих выборах Бенуа Амон, занимающий по итогам первого тура лишь пятое место с результатом 6,34%.

Сам же Макрон заявил о том, что намерен через две недели стать президентом "патриотов" перед лицом угрозы прихода к власти "националистов". Он также отметил, что ему "предстоит еще больше сплотить людей, примирить Францию, чтобы победить через две недели". Для этого он должен, уже с этого момента, начать "выстраивать широкую коалицию для управления и перехода", а для этого, по его словам, нужны новые лица, новые таланты.

Директор Международного института новейших государств Алексей Мартынов, который наблюдает за французскими выборами, находясь в самой гуще событий, весьма скептически настроен в отношении фаворита президентской гонки:

– Макрон не может быть ни президентом большинства, ни президентом Франции вообще! Он в лучше случае президент части французов. Мнение остальных проигнорировано.

Такое происходит в последнее время не только во Франции, но и вообще по всей Европе. Насколько я понимаю, ЕС, евробюрократы, их кураторы за океаном, сильно обеспокоены тенденциями евроскептицизма. Между тем, евроскептицизм все больше становится популярным среди европейских избирателей, особенно на фоне экономического, миграционного кризиса, на фоне неспособности ни национальных властей, ни евробюрократии в целом справится с этими вызовами.

Европейская элита искала политтехнологические формы борьбы с такими явлениями. Для этого она располагает максимальным административным и неограниченным финансовым ресурсом. Технологии опробованы на недавних выборах в Голландии, сейчас – во Франции. Суть технологии проста - сама власть изобретает некий популистский проект, основанный на прямой социологии. Сначала выясняются мотивы поддержки правых консерваторов, евроскептиков, национальных фронтов и так далее. Выделяется несколько реперных точек, и ровно по ним рисуются, условно моделируется на компьютере программа кандидата. А в центре схемы находится человек из собственной обоймы, который не сильно ассоциируется с действующей властью, но при этом он гарантировано лоялен и не перебежит в другой лагерь. Этот политик перехватывает повестку у евроскептиков, в некоторых вопросах становится даже на более радикальные позиции, по другим вопросам снижает накал. Иными словами, говорит то, что от него хотят услышать. Его политическая платформа опирается не на идеологию, а на социологию.

Риторика Марин Ле Пен основана на теме возвращения национальной гордости французов. И эту программу разделяет большинство. Но когда лидер Национального фронта говорит о жесткой миграционной политике, французский избиратель пугается. Кому-то такая риторика нравится, допустим, 20% населения, а остальные по тем или иным причинам воспринимают призыв Ле Пен в штыки. А наш так называемый "синтетический кандидат" обходит острые углы с учетом её опыта.

Другой пример: Ле Пен призывает к выходу из ЕС. С ней согласно 20%. Остальные 80% не готовы к столь решительным шагам. Возможно, и они придут к похожему выводу, но пока еще не определились. И "синтетический кандидат" подхватывает такие настроения, ретранслирует их обратно в общество. Избиратель слышит как бы отражение собственных мыслей.

Это заранее придуманный прием. Это квазипопулизм, синтетический популизм, который придуман в виде отражения и внесен как компьютерная программа. И это работает, пока политические оппоненты не придумают что-то свое. Хотя я бы не сказал, что во Франции это сработало уже на 100%. В первом туре – да, но степень неудовлетворенности первым туром выборов очень высока.

К Ле Пен вне ее ядерного электората как относились, так и относятся с уважением и опаской, указывая на излишний радикализм лидера Национального фронта: мол, пока война во всех смыслах не началась, экстремизм Ле Пен вроде бы и не нужен. И Макрон пользуется таким положением дел.

А тем временем среди французов возникает мнение, что Макрон – это уже подписанный контракт на продажу Франции США. И важно то, что для достижения результата задача была поставлена настолько высоко и жестко, что здесь дело не только в желании президента Олланда с его самым низким за всю историю 5-ой республики рейтингом как-то себя реабилитировать, защитить на будущее. Задача поставлена значительно более высокими инстанциями. И были применены все технологии, которые отработаны в разных местах, и "белые", и "серые" и даже "черные".

Особенно мне понравилось вбивание результатов в головы французов через государственные СМИ после закрытия участков, прямо накачка такая пошла. Причем, понятно, что подавляющее большинство французов — это лояльные власти и закону люди, не готовые к каким-то резким актам неповиновения. Но, тем не менее, недовольные тем, как «передернули» выборы, они вышли на Площадь Бастилии и эта демонстрация, пусть и не такая многочисленная, была жестоко подавлена полицией. Они бы лучше так террористов гоняли!

То есть французские правоохранители, с одной стороны, удивительным образом не готовы к проявлениям терроризма, которые мы в последнее время видим, а с другой – мгновенно готовы подавлять любые протестные акции. И это видит вся страна, на всякий случай «прижавшая уши». Сегодня на бытовом уровне говорят об «изнасиловании Франции». Хотя на самом деле, если оценить происходящее, оно заключается в том, что практически 80% французских избирателей приняли участие в собственном изнасиловании.

К примеру, использовали старый фокус со сливом данных опросов на выходе с избирательных участков. Сделали это через бельгийские СМИ, причем так сделали, что вроде бы назревал скандал, а в то же время как будто ничего и не было. Это трюк манипулятивных технологий. Самое главное – упаковка этого результата в головах максимального количества лояльных людей.

Вообще, удивительная вещь: как чистая политтехнология превращается в главный инструмент решения таких геополитических вопросов, проблем и вызовов. Долгое время Запад пытаются журить Россию, проверять, оценивать наши электоральные процессы. Разнообразные европейские и международные структуры занимаются этим, оперируя такими понятиями, как «европейские стандарты». И если «европейским стандартом» является то, что мы видели вчера, то наши выборы по сравнению с этим — просто идеальны. Наша избирательная система более защищена от подобных возможных манипуляций со стороны власти в отношении волеизъявления избирателя. И вообще, подобная подмена живых выборов голой политтехнологией, наверное, вызовет восторги в цеху политтехнологов. Но я считаю, что это крайне опасно для любого государства, для его легитимности.

Потому что легитимность — это не то, что навязали здесь и сейчас, в том числе и своим гражданам, а то, с чем ваши граждане живут весь этот президентский срок: с какой верой, во что и, главное — в кого.

Главный заказчик и распорядитель этого безобразия — безусловно, заокеанский куратор европейского проекта, Европейского союза как инструмента мягкой колонизации Европы. Когда Британия заявляет о намерении выйти из ЕС, сама возможность аналогичного шага Франции означает разрушение матрицы этого проекта. Без этого заокеанским кураторам в проекте оставаться невозможно. Отсюда такая заинтересованность в победе определенных сил во Франции.