ВЛАДИМИР ПУТИН: ПАТРИОТИЗМ КАК ОБЪЕДИНЯЮЩИЙ ФАКТОР

ВЛАДИМИР ПУТИН: ПАТРИОТИЗМ КАК ОБЪЕДИНЯЮЩИЙ ФАКТОР

23 декабря 2016 г. 18:44

Президент России провел 12-ю большую пресс-конференцию с представителями российских и зарубежных СМИ.

Глава государства ответил на вопросы о досрочных выборах, экономике, взаимоотношениях с США, резонансных уголовных делах и Сирии. 34 журналиста задали свои вопросы, почти в каждом из них содержалось по несколько тем.

Говоря о нынешнем экономическом положении страны Владимир Путин отметил некоторое падение реально располагаемых доходов населения, "что само по себе не очень хорошо, это ведет к снижению потребительского спроса, отражается, в конечном итоге, на инвестициях".

В то же время, по его словам, за последние месяцы наблюдается скромный, но всё же рост реальной заработной платы. "Это вселяет уверенность на будущее", – подчеркнул президент.

"Что касается инфляции, – сказал Путин, – она была достаточно высокой. Связано это было с так называемым импортозамещением, возникли некоторые диспропорции на рынке. Но мы теперь наблюдаем хорошую динамику. Инфляция снижается".

Отвечая на вопрос о ситуации и перспективах в социально-политической жизни страны Путин был краток: "Государство будет поддерживать патриотизм как объединяющий фактор".

Сказанное лидером нации для Политаналитики анализирует ее главный редактор, политолог Борис Межуев:

— Первое впечатление – это пресс-конференция стабильности. Несмотря на то, что было упомянуто популярное слово "турбулентность", сейчас она не видна. Инфляция, падение производства – эти показатели имеют отрицательную динамику. Есть ощущение экономической стабилизации. Эта мысль чувствовалось не сколько в ответах президента, который по большей части указывал на неопределенность, сколько в вопросах журналистов. Есть множество намеков и на международную стабилизацию, учитывая явные надежды на приход новой американкой администрации. Можно сказать, что мы достигли точки стабильности и равновесия.

Этого нельзя в полной мере отнести ко внутренней политике. Владимир Путин олицетворяет консенсус вокруг проблем настоящего. Единственный вызов в этой ситуации (и для президента тоже) – раскол по поводу прошлого. Даже те люди, которые формируют путинское большинство, резко расходятся по вопросу событий, связанных с распадом СССР и последующих событий 90-х годов. И еще больше расхождений по поводу 1917 года – и коммунисты, и белые патриоты, и либералы, поддерживающие Путина, имеют свой взгляд на те события.

Дополнительную остроту придает то, что часто под видом полемики о 1917 годе мы спорим о недавнем прошлом. Мы якобы спорим о Ленине, а на самом деле спорим о Ельцине. Мы спорим не о Сталине, а о том, как относится к факту распада СССР – отвечая сами для себя на вопрос: это объективное обстоятельство или субъективный замысел. Ясно, что 1991 год – это псевдоморфоз 1917 года. И недаром в контексте полемики вокруг оценки тех событий Путин заявил о необходимости национального согласия.

Это очень правильно: реально людей часто людей разделяет не отношение к Великому Октябрю, а отношение к распаду Союза. И здесь сильно чувствуется необходимость консервативного объединения. Это единственный вызов стабильности.

Конфликт по поводу прошлого отражается во многих гранях нашего настоящего: и в оценке деятельности правительства, и в отношении к экономической реформе, и в проблеме слабой легитимности в глазах населения института либерализма, как экономического, так и политического, парадоксальному отношению со стороны представителей российской элиты к институту парламентаризма.

Нужно каким-то образом легитимизировать и "красный период" нашей истории, и либеральны 90-е годы – поместить их в единый процесс, не воспринимать их как враждующие между собой ипостаси, а неотъемлемые части общей истории страны. В этом смысле можно вспомнить слова Генри Киссинджера о том, что Россия потеряла 300 лет, что ее идентичность требует серьезного изменения – это важный вопрос. Сейчас для России главное – это политика идентичности.

Я бы говорил о постимперской идентичности – на самом деле абсолютно не факт, что Россия ее обрела. Потому что для очень большого числа людей постимперская идентичность – это момент слабости. Они ждут, что сейчас мы опять "станем сильными" и начнем "победное шествие" по отвоевыванию прежних территорий или восстановлению контроля над ними. Само собой, в реальности это сразу создаст много проблем, в том числе, и международных.

Нужно ясно определить, какая идентичность нам нужна. Ее должны утверждать патриотически настроенные консервативные люди. Идентичность должна быть основана на каком-то представлении о будущем России, о ее вписанности во внешний мир и так далее.

Я бы сравнил нынешние международные позиции России с положением страны после стояния на Угре времен Ивана Третьего: "Орда отступила…" Запад продемонстрировал как явную неспособность "нагнуть" Россию дипломатическими, политическими и экономическими методами, так и неготовность с ней воевать. Да, можно сказать, что Орда отступила. Но это не значит, что она не вернется. После 1481 года были поджоги Москвы, крымский хан участвовал во всех этих делах. Тем не менее, это была уже новая страна.

Сейчас мы ровно в такой же ситуации. И теперь вопрос не только в экономическом развитии. Нам необходимо осмыслить свою историю, понять, в чем наше предназначение. И тут не отделаешься, конечно, какими-то общими указаниями на международное право, с одной стороны, и на фактор слабости, который всегда для нас очень многое объяснял: "мы слабы и поэтому ничего не можем". А тут мы не столько уж и слабы. Это, мне кажется, главное.

И, конечно, 2017 год − это для нас особый рубеж. Мне кажется, для Путина действительно очень важно внутреннее преодоление такого технологического и экономического редукционизма. Он прагматик, абсолютно рационально мыслящий человек. Чем ближе 2017, тем яснее понимание, что технологический и экономический редукционизм, который говорит о том, что если экономика будет хорошо развиваться, то все будет хорошо, − он недостаточен. Судите хотя бы по отношениям с Западом: строили трубопроводы, договаривались обо всем, экономически открыли рынки Европе − а потом возникает ситуация с Украиной, нерешенность геополитических проблем − и после этого оказывается, что все экономические отношения рушатся целым рядом факторов почти что иррациональных.

Возникает вопрос: а что у нас внутри? А внутри − расколотое по целому ряду пунктов российское население. И здесь, конечно, требуется, на самом деле, такая серьезная внутренняя экспансия путинизма. Коротко говоря, путинизм − это "главное, чтобы было сильным государство, а все остальное вторично". Другой вопрос, что в понятие "сильное государство" люди, поддержавшие 1991 год, вкладывают одно, а не поддержавшие – совершенно другое. Нужно найти какой-то собственный ответ, который бы сохранил большинство населения за действующей властью.