НАША НОСТАЛЬГИЯ ПО ТОМУ ПОЗИТИВНОМУ, ЧТО БЫЛО В СССР, НАСЛЕДУЕТ И ОБРАЗ КАСТРО

НАША НОСТАЛЬГИЯ ПО ТОМУ ПОЗИТИВНОМУ, ЧТО БЫЛО В СССР, НАСЛЕДУЕТ И ОБРАЗ КАСТРО

29 ноября 2016 г. 13:58

26 ноября 2016 года скончался Фидель Кастро, лидер кубинской революции, государственный, политический и партийный деятель, руководивший Кубой в течение 47 лет – с 1959 года до передачи власти своему брату в 2006 году. Его смерть вызвала множество горячих и сочувственных откликов по всему миру. В телеграмме соболезнования президента России Владимира Путина говорится о том, что Кастро “внес огромный личный вклад в становление и развитие российско-кубинских отношений, тесного стратегического сотрудничества во всех областях”. Также Владимир Путин назвал Кастро “искренним и надежным другом России”, “символом целой эпохи в новейшей мировой истории”. Мероприятия, посвященные прощанию с Фиделем Кастро, уже начались на Кубе. Церемония захоронения пройдет 4 декабря, до этого в стране объявлен девятидневный траур. Российскую делегацию на похоронах Кастро возглавит спикер Государственной Думы VII созыва Вячеслав Володин.

В специальном комментарии порталу “Политаналитика” российский историк и общественный деятель левого направления, профессор РГГУ, руководитель Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН Александр Шубин рассказал о Фиделе Кастро как историческом деятеле, действовавшем под влиянием различных факторов и внешнеполитического давления:

— Фидель Кастро – одна из крупнейших фигур истории ХХ века. Он интересен своей способностью политического выживания, хотя иногда для этого приходилось радикально менять взгляды. Он приходил к власти вовсе не под лозунгами коммунизма, а под флагом борьбы за демократию. Его главная претензия к Фульхенсио Батисте – в том, что тот совершил переворот, отменил конституцию и не дает людям возможности провести выборы. Ради демократии проливали кровь партизаны и городские подпольщики, боровшиеся с диктатурой Батисты. Но когда Кастро сам пришел к власти, он не стал проводить выборы.

Проект Кастро начинался как проект демократический, но рискованная внешнеполитическая схватка с США оказалась для Кастро важнее демократии, ради которой сначала совершалась Кубинская революция. И с социальными правами, ради которых совершаются революции, на Кубе дело обстоит неважно. Зато Кастро стал мировым игроком, другом Советского Союза, и кубинские солдаты впервые в истории воевали в Африке. Есть чем гордиться кубинским националистам, они будут прославлять Кастро и после того, как на Кубе умрет коммунистический режим. Именно активное участие в мировой политике определило вектор развития Кубы от демократии к коммунистическому режиму хрущёвско-брежневского типа (хотя время от времени Кастро поглядывал и на Китай).

А потом пути назад уже не было – картины крушения коммунистических режимов не вдохновляли не только братьев Кастро и их номенклатуру, но и народ Кубы. Ведь капитализм не принес процветания на развалины “реального социализма”. После крушения СССР Кастро стал человеком, который до самой смерти держал коммунистическое знамя старых левых, символизировал собой уходящую эпоху. Куба стала музеем “реального социализма”, но даже венесуэльская нефть и дружба с формально коммунистическим, но насквозь буржуазным Китаем не помогла Кубе выйти из кризиса жизни, а значит и кризиса идей.

Романтичный образ бородатых революционеров в своё время произвёл большое впечатление на советских граждан, и сегодня стал частью советской ностальгии. Кубинские революционеры пришли к власти в результате не аппаратных игр, как Хрущев и Брежнев, а мужественных поступков. Поэтому наша ностальгия по тому позитивному, что было в СССР, наследует и образ Кастро. Но вряд ли многие из тех, кому очень не нравится наша периферийно-капиталистическая современность, захотели бы жить на современной Кубе в качестве рядового гражданина.

Если Че умер нестарым человеком, и его романтизированное фото сегодня смотрит на нас с маек и рекламных плакатов, то стареющий Кастро символизировал дряхление “реального социализма” - воплощения идеи старых левых о том, что нужно больше государства, гарантирующего равенство всех, кроме номенклатуры. Жизнь оказалась сильнее искусственного равенства без равноправия – “реальный социализм” был обречен на разложение, обмещанивание, идейный тупик. Кастро не предложил выхода, хотя много говорил – прямо как Горбачёв. Количество слов не переросло в качество идей.

Старые левые обещали коммунизм, но их историческая роль заключается в том, что они в некоторых странах ускорили переход к индустриальному обществу. Куба до революции была не самой отсталой страной Латинской Америки, так что необходимость модернизационного рывка с помощью бюрократической экономики именно на Кубе – спорный вопрос. Говорят, на Кубе хорошая медицина и образование. Качество образования в условиях серьезного ограничения свободы получения информации всегда вызывает сомнение. Но, судя по возрасту Кастро, по крайней мере, элитарная медицина там действительно хороша. Мир его праху – хорошо, когда исторические деятели умирают в постели, дождавшись результатов своего дела.

Для современного левого движения смерть Кастро не означает потерю актуального символа. Кастро символизирует ту часть левого спектра, которая зашла в тупик еще в 1970-е годы, и так и не выбралась из него. Фидель отстаивал классическую марксистско-ленинскую модель – пусть и с небольшими модификациями, а ведь эта модель рухнула в самой крупной стране, в которой существовала. Столкнувшись с кризисом в своей стране, Кастро с помощью СССР нашел применение своей энергии на поле мировых военно-политических игр. Когда помощь СССР прекратилась во время Перестройки, пришлось вывести войска из Африки. Началась борьба за выживание системы, причем, конечно же, за счет уровня жизни простых кубинцев. Кастро и его команда искали варианты перевода Кубы на китайские рельсы. Однако Китай не вдохновляет левых идеологов, потому что там уже давно сложилось капиталистическое общество, там от левого проекта осталось совсем немного, разве что цвет флага.

Чавес говорил, что идет путем Кубы. Но в реальности Венесуэла шла другим путем, не заимствовала кубинский путь с его военно-коммунистическим рывками и полным огосударствлением экономики в 70-е годы. Венесуэла практикует нечто вроде НЭП – но тоже без большого успеха.

Современный перспективный левый проект постиндустриален, он носит горизонтальный - неиерархический, сетевой характер, предлагает модели самоуправления и защиты социальных прав. Сегодня главная тема для левых – это социальные права и самоорганизация. Кастро не понял новых тенденций и не попробовал в начале XXI века создать какой-то новый социализм на Кубе. Рауль делает первые шаги по дороге, которую мы уже видели в Восточной Европе и Китае – через рынок к частной собственности, капитализму. Но Куба - не Китай, и здесь капитализм будет глубоко периферийным. В этом отношении кубинцев жаль. Левый этатизм в ХХ веке зашел в тупик, перспективный путь развития левого в ХХI веке – в развитии принципа самоорганизации, а не бюрократического управления массами.