СТЕПЕНЬ ВЛИЯНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДЕЯТЕЛЕЙ НУЖНО РАССМАТРИВАТЬ В ДИНАМИКЕ

СТЕПЕНЬ ВЛИЯНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДЕЯТЕЛЕЙ НУЖНО РАССМАТРИВАТЬ В ДИНАМИКЕ

5 июля 2016 г. 20:25

Центр политических технологий” назвал самых влиятельных политиков и бизнесменов страны. Первый рейтинг “Политический класс России” содержит 145 имен и разделен по категориям. В группе “Федеральные государственные институты” вполне ожидаемо первую строчку занял Владимир Путин, следом за ним – глава кремлевской администрации Сергей Иванов и премьер-министр Дмитрий Медведев.

Первой среди партийно-парламентской элиты стала спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. С небольшим отставанием второе и третье места заняли председатель Госдумы Сергей Нарышкин и лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Глава либерал-демократической партии Владимир Жириновский минимально уступил позиции своему оппоненту – ему досталась четвертая строчка рейтинга. Единственный представитель непарламентской оппозиции, кто оказался на верху списка партэлит, стал Алексей Навальный. А вот, к примеру, лидер ПАРНАСа Михаил Касьянов на 144 месте.

Самым влиятельным региональным лидером стал столичный градоначальник Сергей Собянин. Немного уступил ему глава Чечни Рамзан Кадыров. Третье место у президента Татарстана Рустама Минниханова. Авторы исследования отмечают, что в данной категории значимость региона оказалась важнее, чем личность руководителя. Один из авторов рейтинга, председатель правления “Центра политических технологий” Борис Макаренко в эксклюзивном интервью “Политаналитике” сделал некоторые выводы:

— Цель исследования – попробовать создать инструмент замера влиятельности несколько более сложного и высокого уровня, чем принято. Экспертные рейтинги в России существует как минимум два десятилетия, и они играют свою роль. Но у экспертных рейтингов всегда врожденные недостатки, из которых первый и главный – субъективность оценок.

Мы попытались это немного скорректировать двумя способами. Первое: мы добавили измеряемую составляющую – медийная влиятельность политиков, ее видно отдельно. Второе: при огромном уважении к экспертам, которые дают свои оценки, трудно требовать от трех десятков людей, чтобы каждый их них помнил, что произошло с полутора сотнями политиков за три месяца. Поэтому мы добавили третью составляющую – 7 экспертов ЦПТ (“Центра политических технологий” – прим. ред.), которые проводят свою отдельную оценку на основании ведущегося мониторинга, где фиксируется, что с какими представителями политического класса произошло повышающего или понижающего их влиятельность. Наши оценки по каждому политику учитывают именно набор событий за последние месяцы.

В целом корреляция с оценками внешних экспертов довольно высока – выше, чем ноль девять. Но по отдельным позициям, а это позиции тех политиков, с которыми действительно что-то существенное происходило в последние три месяца, расхождения могут достаточно значимыми. Мы снижаем, насколько возможно, вот этот вот неустранимый элемент субъективности.

Полный ответ, что нового это дает, нельзя сделать только на основании первого измерения. Потому что в таких рейтингах всегда важнее не конкретный показатель, а динамика этого показателя. Динамика начнется со второго измерения, которое по плану предстоит через 3 месяца. Тогда мы и увидим, позволяет ли наш рейтинг эту динамику отследить, и насколько это будет валидно. Мы надеемся, что наш инструментарий для этого окажется пригодным.

Мы доказали, что публичность в российской политике – вещь значимая. Но она значима по-разному: для людей в исполнительной власти, наверное, меньше, потому что не все позиции там предполагают высокую публичность, а вот для бизнесменов больше, и там как раз высока корреляция между экспертными оценками влиятельности и медийной составляющей. Но особенно медийность значима для трех категорий: для региональных лидеров (губернаторы в массе своей избираемы, они стали публичными фигурами и наш рейтинг это подтвердил), для партийной и парламентской элиты (особенно в преддверии выборов) и лидеров общественного мнения по определению.