ПЕРВЫЕ ИТОГИ ПРАЙМЕРИЗ ВСКРЫЛИ ВОЗМОЖНЫЕ ИМИДЖЕВЫЕ РИСКИ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ГОСДУМЫ

ПЕРВЫЕ ИТОГИ ПРАЙМЕРИЗ ВСКРЫЛИ ВОЗМОЖНЫЕ ИМИДЖЕВЫЕ РИСКИ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ГОСДУМЫ

26 мая 2016 г. 14:58

Окончательные итоги прошедших 22 мая праймериз “Единой России” еще не подведены, но некоторые депутаты уже поспешили их оспорить. В федеральный оргкомитет подали жалобы единороссы Эльмира Глубоковская (баллотировалась по округу в Приморском крае), Мария Максакова (Санкт-Петербург) и Елена Вторыгина (Архангельская область). Сейчас они входят в состав нижней палаты и намеревались продлить свои полномочия, однако обойти конкурентов на первичных выборах им не удалось. В конфликтной ситуации оппоненты депутатов без ответа не остались, и по сути стороны обменялись обвинениями в нарушениях. Впрочем, несмотря на жалобы, пока региональные комитеты не отменили результаты голосования ни в одном из округов. В общей сложности праймериз проиграли 49 действующих парламентариев. В чем кроется причина их поражения, “Политаналитике” пояснил заместитель директора Национального института развития современной идеологии Глеб Кузнецов:

— Выборы всегда несут и победы, и поражения. Когда кандидатов много, каждый может выиграть или проиграть. В подобных случаях попытки отыскать признаки каких-либо сверхзаговоров лишены смысла. Но если говорить про типологию – почему проигрывают те или иные кандидаты, – то в качестве первой причины напрашивается лишение их федеральной поддержки. Если конкуренты на уровне региона видят, что у вроде бы “федерального” депутата нет той самой федеральной поддержки, то с ним начинают бороться, и вполне успешно. Федеральная поддержка в руках депутата – это то оружие, которое дает ему мощное преимущество перед всеми региональными соперниками.

Вторая причина поражения – неумение договариваться с местными элитами, с теми людьми, которые принимают решения. И третья – это неумение быть электорально привлекательным. В этом не стоит упрекать самих проигравших, это не их вина, не их беда, поскольку выборы по одномандатным округам давно не проводились, и депутатам, которые до нынешних праймериз были вполне успешными и избирались по спискам, не было необходимости общаться с электоратом напрямую. А это навык, который надо формировать и оттачивать, и который далеко не всем доступен. Вот три основных причины – неумение договориться с Москвой, с избирателями и с местными элитами.

Что касается довольно-таки заметного числа “проигравших” среди действующих депутатов, то в этом есть и плюсы, и минусы. Положительный момент – в обществе существует большой запрос на обновление парламента, люди хотят увидеть в Госдуме новых людей, и этот запрос будет удовлетворен. Отрицательная сторона – я боюсь, что людям может не понравится то, что они там увидят. Я не считаю, что, например, Милонов – это лучший вариант для Госдумы, чем Шувалов, который был его оппонентом. То есть в итоге мы можем получить вариант нижней палаты, еще более скандальный и оскорбляющий общественный вкус. Времена так называемого “бешеного принтера” будут вспоминаться экспертами с легкой тоской и грустью.

Когда Госдума только начала формироваться по нынешней модели (это было во второй половине 90-х годов), первое время в ее состав попадали очень скандальные люди, из одномандатных округов прежде всего – от зоологических антисемитов до открытых геев. Ну а простых скандалистов, превращавших парламент в балаган, было вообще много. Потом система более-менее выстроилась и образ депутата стал соответствовать неким усредненным критериям. Сейчас, принимая во внимание итоги праймериз, возможно возвращение к чему-то похожему на ГД 1995 года созыва. Не думаю, что Милонов или Михалкова из Екатеринбурга украсят парламент или сделают его взвешенным и эффективным. Скорее, напротив, они вызовут новую волну критики. Не говорю, что так будет обязательно, но этот риск есть.