ВЛАСТЬ НАИБОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНА ПОД КОНТРОЛЕМ ОБЩЕСТВА: ЭТУ ФУНКЦИЮ СПОСОБЕН ВЫПОЛНИТЬ ОНФ

ВЛАСТЬ НАИБОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНА ПОД КОНТРОЛЕМ ОБЩЕСТВА: ЭТУ ФУНКЦИЮ СПОСОБЕН ВЫПОЛНИТЬ ОНФ

14 марта 2016 г. 20:42

В Москве прошла конференция “Переосмысливая Россию”, организованная центром “Rethinking Russia” и фондом ИСЭПИ. На ней собрались не только наши эксперты, но и зарубежные гости. В рамках встречи состоялись презентации книги французского политолога Ивана Бло Россия Путина” и целого ряда докладов, посвященных актуальной внешне- и внутриполитической тематике. Особо жаркая дискуссия развернулась вокруг развития демократии в России. Как отмечали эксперты, в установлении эффективного диалога народа и власти большую роль сыграл Общероссийский народный фронт. За годы своего существования эта организация помогла решить множество серьезных проблем и продолжает влиять на власть для улучшения качества жизни населения. Такое мнение высказала президент Российской ассоциации политической науки Оксана Гаман-Голутвина в эксклюзивном интервью для “Политаналитики”:

— Скоро исполнится 4 года с момента конституирования ОНФ. И в тот момент, когда создавалась эта организация, и позже появлялось много прогнозов о том, что она будет недолговечной. Но вот прошло 4 года, и можно сказать, что организация не только не исчезла среди тысяч других, но она выполняет важные функции.

Этому способствует сразу несколько причин. Во-первых, Фронт вписывается в историческую общественную традицию – если обратиться к различным периодам российской истории, мы увидим, что существовал феномен, который известный русский мыслитель ХХ века Иван Солоневич назвал феноменом народной монархии. Он представляет собой союз верховной власти и массовых слоев населения в треугольнике “верховная власть-управленческий аппарат-массовые группы населения”. Иван Солоневич говорил о союзе верховной власти против боярства и против аристократии. Если посмотреть на ключевые моменты исторических модернизаций, мы увидим странную картину – союз верховной власти и массовых групп населения в их противостоянии тому, что условно можно назвать либо классическим, либо партийным боярством, либо партийной номенклатурой. Иван Грозный в осуществлении реформ, в частности, местного самоуправления, опирался на то, что можно назвать неимущими слоями, Петр Великий противостоял родовитому, старому московскому боярству и находил опору в этой борьбе как раз в том, что сегодня называется неэлитными группами населения. Индустриальная модернизация ХХ века также опиралась на союз верховной власти и общественной прослойки, представителя которой называли тогда “простым человеком”. Иначе говоря, эта структура вполне вписывается в российскую традицию.

Второй фактор востребованности ОНФ заключается в том, что эта структура вписывается в современные тренды эволюции политического представительства. Конец ХХ века почти повсеместно был отмечен кризисом института партии. Для России эта тенденция вдвойне имеет значение, поскольку на конец ХХ века пришлось второе “издание” отечественной многопартийности. Как известно, впервые феномен многопартийности в стране возник в начале ХХ века, тогда же случился двойной кризис: кризис института партий в мировом масштабе и традиционная слабость партий как институтов политического представительства в России. А партии были слабы, поскольку, возникнув в начале ХХ века, они просуществовали всего 12 лет, с тем, чтобы в советский период быть вытесненными другой конструкцией, которая называлась партия-государство и не была политической партией в непосредственном смысле этого слова, а была элементом государственного управленческого механизма. Хотя возникшие в России партии, испытав на себе двойное воздействие этого кризиса, и сформировали многопартийную систему, тем не менее, сказать, что партия выполняет все функции, наверное, будет сильным преувеличением.

Констатация кризиса партии сопровождается констатацией того, что зачастую партии замещаются иными структурами, массовыми социальными движениями и специализированными группами интересов. В этой связи я бы предложила рассмотреть ОНФ. Несмотря на то, что 4 года для движения – это уже срок, но еще немаловажно, что этой организации удалось не превратиться в бюрократического монстра.

И третий фактор, который определяет эффективность ОНФ, заключается в том, что фронт адаптирует лучший мировой опыт. Во-первых, будучи общественной структурой, ОНФ рассматривается тем не менее как один из эффективных механизмов общественного контроля, и в этом качестве он может выступать и выступает инструментом повышения эффективности государственного управления. Во-вторых, ОНФ способен представлять собой пространство для разработки стратегических проектов. В-третьих, в ситуации резкого обострения внешней напряженности ОНФ может стать инструментом артикуляции социальных ожиданий и реализации социальных установок на развитие. В течение двух постсоветских десятилетий цели развития не были внятно акцентированы ни на уровне элиты, ни на уровне общества, что было связано с определенной реакцией общества на реализацию в середине ХХ века масштабного проекта индустриальной модернизации, которая потребовала колоссального напряжения общественных сил. Общество устало от модернизаций, и конец ХХ века с его нисходящими трендами стал проявлением этой усталости. Но в начале нового века общество стало уставать уже от монотонности, даже от стагнации, появился запрос на развитие. Вследствие того, что традиционные управленческие структуры, будучи бюрократизированными, слабо улавливают этот социальный запрос, именно ОНФ может стать той структурой, которая на этот запрос адекватно ответит.

Если более подробно характеризовать каждую из этих функций, то я бы обратила внимание на функцию ОНФ как инструмента общественного контроля по отношению к вертикали управления. Что из лучшего мирового опыта здесь используется? В конце ХХ века почти в 30 странах была реализована серия реформ с целью повышения эффективности систем госуправления в рамках парадигмы "нью паблик мэнэджмент". Эта парадигма была очень неоднозначной и результаты реформ были неоднозначны. Но позитивный элемент в этом опыте есть – государство оставляет за собой только стратегические функции целеполагания, выработки политического курса, тогда как реализацию конкретных задач возлагает на структуры гражданского общества в тех сферах, где гражданские институты могут справиться более эффективно, нежели громоздкие структуры государства.

Другое дело, что всегда легко показать визуально это повышение эффективности. По целому ряду причин. Потому что эффективность государственного управления – это сложно измеряемый феномен. Можно сказать, что важнейшей составляющей современного понимания социальной эффективности государства является создание действенной системы норм и правил, ограничивающей риски различного рода и предполагающей четкий контроль за их исполнением.

Сегодня ОНФ – едва ли не самая эффективная структура влияния общественного контроля на оперативность управления, особенно на региональном уровне. Именно на региональном уровне можно привести много примеров, которые иллюстрируют эту функцию. Не случайно в свое время отставкам губернаторов Сахалинской, Новосибирской, Брянской, Волгоградской, Челябинской и других областей предшествовала критика ОНФ. Вспомним критику в адрес губернатора Сахалинской области Хорошавина, который потратил 700 миллионов рублей на улучшение своего имиджа. Тогда губернатору на это было указано. Но губернатор не внял предложениям ОНФ, и расследование вскрыло такую систему злоупотребления, что потраченные 700 миллионов показались просто невинной шалостью. Можно привести еще примеры, и это опять вписывается в мировую практику.

На самом деле в мире существуют различные модели общественного контроля в отношении власти. Наверное, идеальной является та модель, которая сочетает элементы общественного контроля и административного. Но специфика политической системы программирует преобладание одного из видов этого контроля. Если обратиться к эффективности общественного контроля, в этом смысле примером являются страны Скандинавии, где невинные злоупотребления, которые с нашей точки зрения вообще таковыми не являются, тем не менее привлекают очень пристальное внимание. Я вспоминаю годы, когда в первый раз посетила Норвегию, там бушевал чудовищный скандал, поскольку премьер-министр воспользовалась служебным автомобилем в воскресный день для поездки за город аж на 20 километров. Можно привести аналогичные явления из практики других стран. В 2009 году министр здравоохранения Германии Улла Шмидт также совершила аналогичное деяние: находясь в отпуске, она вызвала служебный автомобиль. Дело было в Испании, и только доказав, что автомобиль ей потребовался для реализации служебных обязанностей, она смогла избежать отставки. Таких примеров в Германии много – и судьба министра образования, и других чиновников, которые ушли в отставку под влиянием общественного мнения. Это говорит о том, что общественный контроль может показать свою эффективность.

Я хочу быть понятой правильно – я не призываю объявлять “охоту” на министров, но речь идет о том, что общество должно обладать реальными рычагами контроля над аппаратом управления, и как раз эту функцию эффективно может выполнять ОНФ. В той связи можно упомянуть такие программы, как “за честные закупки”, как “за высокие стандарты организации бизнеса”, мониторинг реализации майских указов президента. Так, в Рязанской области было начато расследование по инициативе ОНФ в связи со строительством элитного поселка в охраняемой зоне, или можно привести пример расследования деятельности губернатора области, которое закончилось тем, что сегодня он не только отстранен от должности, но и отбывает наказание в тюрьме. Я не призываю к посадкам. Речь идет о том, что мировые нормы требований общества к власти должны работать и в России, и эту функцию выполняет ОНФ.

Оборотной стороной успешной реализации в стране проекта индустриальной модернизации, в результате которого впервые в истории страна обрела статус сверхдержавы, стали исчерпание физических и психологических сил общества и даже утрата вкуса у власти и общества к стратегии. Последнее в какой-то момент, в 90-е годы, превратилось если не в бранные слово, то точно в архаичное понятие, и выросло целое поколение, воспитанное мыслить максимум в пределах среднесрочного горизонта. Мы понимаем, что вне стратегического целеполагания субъектность страны невозможна. Это взаимосвязано, причем объективные посылки возрастания российской субъектности налицо – это разнообразный ресурсный потенциал: обширная территория, политические инструменты; но эти преимущества конвертируются в реальное лидерство в глобальной конкуренции только при условии стратегического целеполагания и политической воли. В последнее время довелось работать над анализом опыта модернизации в странах БРИКС, и как показывает исследование, ключевым фактором достижения успеха этими странами была политическая воля руководства и эффективные технологии рекрутирования национально-политической элиты. И вместе с тем этот опыт показывает: там и тогда, где общество имело возможность влиять на власть, власть оказывается более эффективной. Функцию контроля власти в российских современных условиях может выполнить организация ОНФ.