РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИМ ОТНОШЕНИЯМ НЕОБХОДИМА ЗАМОРОЗКА И ПЕРЕЗАГРУЗКА

РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИМ ОТНОШЕНИЯМ НЕОБХОДИМА ЗАМОРОЗКА И ПЕРЕЗАГРУЗКА

26 февраля 2016 г. 15:43

“Заморозка и перезагрузка” – под таким лозунгом в Институте мировых цивилизаций прошла конференция “Перспективы развития российско-турецких отношений”, организованная Центром востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии. На встрече побывал обозреватель портала “Политаналитика” Александр Марков.

Конференцию готовили давно, но на днях президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган дал новый импульс для обсуждения ситуации, заявив следующее: “жаль, что Россия из-за двух пилотов потеряла такого друга, как Турция”. Эту цитату приводили многие выступающие. Она очень характерна. С одной стороны показывает, что турецкий лидер осознал всю пагубность последствий своего решения (а может и не своего), но с другой он считает, что прав, от амбициозных планов не отказывается, в содеянном не раскаивается, извиняться перед Москвой не собирается и не понимает, что ж такое происходит и отчего на него Россия ополчилась.

Надо понять следующее: турецкий президент извиняться за сбитый самолет не будет. Очевидно, что такая позиция Эрдогана пока что заводит наши взаимоотношения с Турцией в тупик, и как сказал директор Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии Владимир Аватков: “самое лучшее, что можно сейчас ждать – это заморозка отношений в их нынешнем виде. Не стоит ждать радикального улучшения сотрудничества с режимом Эрдогана, а надо ждать другого человека. Тогда станет возможна перезагрузка”.

О бесперспективности взаимоотношений с Турцией до того момента, пока к власти в этой стране не придут новые лидеры, говорил и Директор института политических и социальных исследования Черноморско-Каспийского региона Виктор Надеин-Раевский. Он считает, что смена режима в Анкаре возможна уже на следующих выборах, потому что нынешние лидеры совершили слишком много ошибок. Надеин-Раевский не исключил даже распад Турции. По его словам, “участились межнациональные конфликты, так что пока всё к этому идет. Кризис государственности. Вот в чём беда”.

Вновь вспомним цитату Эрдогана насчет того, что “Россия потеряла друга”. А была ли Турция когда-нибудь действительно другом России? На конференции “Перспективы развития российско-турецких отношений” отмечалось, что кризис во взаимоотношениях стал проявляться задолго до 24 ноября, когда был сбит российский самолет. Как точку отсчета приводили и воссоединение Крыма с Россией, очень негативно воспринятое нынешним турецким руководством, и позицию России по Сирии, опять же с которой Турция в корне не согласна. Напомним и многочисленные военные конфликты прошлых веков из-за геополитического противостояния, в ходе которых неприязнь и недоверие друг к другу могли перейти чуть ли не на генетический уровень.

Казалось бы, за последние четверть века, когда россияне охотно ездили на турецкие курорты, принося в местный доход многомиллионные прибыли, ситуация поменялась. Открытых конфликтов давно не было, но Турция отличный полигон для давления на Россию. У Анкары самая многочисленная армия в НАТО после США и вторая по численности армия после России в Европе. Это беспокойный сосед, о котором надо всегда помнить. У Турции агрессивная внешняя и внутренняя политика. Она не согласна с той ролью, которая ей отводится сейчас в мировой политике. Она пытается влиять на события, происходящие на постсоветском пространстве. Когда в России был так называемый “парад суверенитетов”, Анкара вовсю использовала “фактор мягкой силы”. Турецкие эмиссары разъезжали по российским регионам, где большой процент мусульманского населения, создавали школы, прививая протурецкие настроения, а руководителей этих регионов и вовсе принимали у себя с такими почестями, будто они лидеры суверенного государства.

Разве так ведут себя друзья?

Но две наши страны соседствуют, и просто не замечать друг друга не выйдет. Владимир Аватков говорит, что “так или иначе надо взаимодействовать, но не надо иметь иллюзий и романтических мечтаний. Надо выработать четкую стратегию в отношении Турции, понимая, что друзей в политики нет, а есть только интересы. Мы должны действовать исходя из своих интересов и понятий о ценностях, поскольку для турок эти категории также имеют значение”.

Эксперты-тюркологи в очередной раз заявили о необходимости использовать всю ту же “мягкую силу”, то есть работать в Турции с оппозиционными партиями, с национальными меньшинствами, проводить активную информационную политику.

Председатель РОО “Объединение сторонников Президентских программ и инициатив” Владимир Хомерики предложил ставить перед турками неудобное вопросы, которые они обсуждать не желают, например, напоминать им о геноциде армян в начале 20-го века, который Турция признавать не хочет.

Отмечалось, что внутри Турции многие недовольны политикой Эрдогана, но не высказывают свое мнение, боясь репрессий. Там идет травля инакомыслящих, против нелояльно настроенных к режиму журналистов открывают уголовные дела, а премьер Турции Ахмет Давутоглу отрыто заявил, что “если кто-то будет “против” к нему будут применяться меры”.

“Хотелось бы, чтобы протестные мнения переросли во что-то, что помогло бы нам видеть адекватную и лояльную к России страну с тем руководством, которое не будет делать непродуманных стратегических шагов” – говорит Владимир Аватков.

Между тем профессор МГИМО МИД России Сергей Дружиловский считает, что политическое пространство в Турции настолько зачищено нынешним режимом, что кроме “Партии справедливости и развития” Эрдогана в стране нет ни одной силы, с которой можно было бы разговаривать. И именно с ней и нынешним турецким руководством все ж придется договариваться Москве. Началом процессу может послужить сирийское урегулирование. Сергей Дружиловский полагает, что американцы объяснят туркам, как надо вести себя во время переговоров по этому вопросу.

“За наш сбитый самолет Эрдоган может не извинится, но он может пойти навстречу нашей политики в той же самой Сирии. Может по крымскому вопросу. Это будет своеобразное извинение, – отметил Сергей Дружиловский. – Не обязательно придти и сказать: “я извиняюсь”. Для восточного человека – это потерять лицо. Не будут они извиняться, ни в Иране, ни в Турции, ни в Египте никто извиняться не будет. Это восточные люди. Потерять лицо они себе не позволят. Лучше уйти из политики. А вот принести извинения действием – это возможно. Пока такого нет. Но оснований для этого много. И в экономике, и в крымском вопросе, и если они проявят лояльность и готовы таким образом извиниться, я думаю мы найдем возможность попробовать еще раз”.

В любом случае, сейчас турецкое руководство оказалось в очень сложной ситуации. Прежде США делали ставку на Эрдогана, думая, что он будет проводником их политики в регионе. Он и сам был уверен в том, что штаты поддержат его, чего бы он не предпринял. Из-за этого у турецкого лидера случилось “головокружение от успехов” и он слишком переоценил свои силы и возможности. На конференции звучали даже такие высказывания: “сдвинулся с катушек и ведет политику, как Саакашвили”. В результате – страна трещит по швам, экономика падает, происходят теракты, нарастает недовольство правящим режимом, становятся все более реальными перспективы гражданской войны. То есть возникло множество внешних и внутренних факторов, которые будут влиять на то, сумеет ли Эрдоган удержать власть в стране или лишится своего поста еще до истечения официального срока. На этом фоне взаимоотношения России и Турции пока замораживаются. И похоже, в нынешней ситуации, это не худший вариант.