15-ЛЕТИЕ ПРЕЗИДЕНТСТВА ПУТИНА ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

15-ЛЕТИЕ ПРЕЗИДЕНТСТВА ПУТИНА ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

1 февраля 2016 г. 19:01

15 лет с президентом В.В. Путиным” – исследование с таким названием в конце декабря представил один из старейших депутатов Государственной Думы России, член комитета по бюджету и налогам, а в прошлом министр сельского хозяйства и продовольствия РСФСР Геннадий Кулик. Его книга, выпущенная при поддержке Фонда ИСЭПИ, это краткий анализ развития и проблем экономического и социального состояния сельского хозяйства страны за период с 2000 по 2014 год. “15 лет с президентом В.В. Путиным” – взгляд профессионала на одну из основополагающих отраслей России в целом, и оценка действий и решений главы государства в данной области без излишней беллетристики. В эксклюзивном интервью порталу “Политаналитика” Геннадий Васильевич рассказал о книге и заметил, что волнующий всех вопрос импортозамещения, может быть решен в ближайшие годы. И в его работе есть этому подтверждение.

***

Почему возникла идея этой книги? Ведь понятно, что вышло довольно много материалов к 15-летию президентства Путина.

– Вы знаете, по образованию, по опыту работы, по моим человеческим увлечениям, у меня, кроме проблемы развития российской деревни, ничего не было. Я начинал работу в научно-исследовательском институте с очень острой в то время темы – перевод колхозов на денежную оплату. Был у нас когда-то период в нашей истории, когда колхозники (это 50-60-е годы) составляли примерно 60 процентов сельского населения. Эти люди не получали ни пенсии, ни выплат по болезни, не обладали никакими социальными благами, которые уже были у других граждан страны. Оплата работы колхозников велась по трудодню. Скажем, вы сажали картошку, норма была посадить один гектар. Вы посадили 1,2 гектара. Расценка была за гектар один трудодень. Значит, вам начислят 1,2 трудодня. Все. Вот и ваша зарплата за месяц будет 40, 50 или 70 трудодней. Оплата по трудодням велась, как правило, в конце года, когда заканчивалась уборка, выполнялись задания по обязательной продаже продукции государству, сдавался фонд семян, кормов и других ресурсов, которые нужны были для того, чтобы развивать хозяйство, а остальное делилось по трудодням. Вот у меня мать работала колхозницей. Тогда это была Калининская область, тяжелая область, после войны, тем более. Деревня была вся разбитая. Получали 300 грамм зерна на трудодень. Вы выработали за год, условно говоря, 400 трудодней, умножьте на 300 грамм, и получаете свою часть. Так выдавалась продукция. Спасало личное подворье. Что держали крестьяне у себя на подворье, этим и кормились. Немножко того, что можно продать, продавали. Вот это и спасало российскую деревню. Кстати говоря, и сегодня это существенно помогает тем, кто живет в деревне.

Это первое, что я понял, прожив в семье, которая работала на селе. Отец был директором МТС (машинно-тракторная станция – прим. ред), он получал заплату, по тому времени, ниже среднего, но хорошую – 800 рублей в месяц. И так мы жили. Трое детей, бабка – старушка с нами жила, то есть, трое взрослых. Так что тема сельского хозяйства у меня в крови. И поэтому, придя из государственных органов в депутатство, я эту тему, конечно, бросить не мог. Начиналось мое активное участие в борьбе за сельское хозяйство с книги “Сельское хозяйство умирает”. Она была посвящена той обстановке, которая сложилась в отрасли в 1992-93 годы. Тогда многие говорили, что сельскому хозяйству, в том виде, как оно развивалось в России, конец. И эти рассуждения близки к правде.

Когда я уже был депутатом Государственной думы, входил во фракцию, которую возглавлял Евгений Максимович Примаков, очень много мне дал этот период совместной работы. Уже получил мандат на управление Владимир Владимирович Путин в средине 2000-го года. Тогда приходилось активно искать выход из сложившейся ситуации. Активно занимался этим и президент Путин. Могу сказать, что непросто было определиться, как же нам дальше идти. Демократически настроенные политики и специалисты утверждали, что надо брать модель Америки. Дескать, она себя оправдала. Значит – создаем фермерство. Фермеров, скажем, 2 миллиона, а колхозы и совхозы разрушаем, землю разделим на паях и раздадим, чтобы люди создавали фермерские хозяйства. И пускай они работают, кормят страну.

– Когда стало понятно, что эта модель у нас не заработает?

– Хороший вопрос. Пытались объяснить, что вся история, все реформы, которые до этого проводились, бережно относились именно к укладу сельской жизни. А у нас он особый, в связи с климатом, с территориальной разделенностью, когда село от села находится за десятки километров. У нас общинный способ ведения хозяйства, патриархальный. Он имел свои преимущества. Это большая семья, она отвечала за все: за условия жизни, за моральное состояние каждого члена. Никого не бросили, не передали в детский дом, если, скажем, погибли родители. У общин были общие земли, которые обрабатывались, и были наделы, которые обрабатывала семья. То есть, это была уникальная форма организации. Вот поэтому и критикуют Петра Столыпина за то, что своей реформой он разрушил общинные устои и способы ведения сельскохозяйственного производства.

Так вот, когда решали, как же нам дальше быть, надо отдать должное, очень широко обсуждался этот вопрос, то коммунисты считали, что социалистический способ и путь развития себя оправдал, тем более, что последнее пятилетие 1986-90 годов было наиболее удачным и успешным с точки зрения объемов сельскохозяйственного производства. Поэтому неслучайно сейчас многие эксперты все время смотрят назад и говорят: а вот 86-й или 90-й год… Потому что это был наиболее удачный период и по погодным условиям, и тогда уже стали работать новые технологии, дававшие отличную урожайность.

В то же время, сами сельхозники находились под прессом жесткого административного контроля, это довлело над инициативными людьми. Таких людей было много. Поэтому не воспринимался напор коммунистов, мол, давайте вернемся к колхозам и совхозам – и все у нас будет окей. Тем более, был период, когда мы покупали определенное количество продовольствия, особенно зерна. Это связано и с недостатками, о которых я уже говорил, и с тем, что попадали в засуху и другие неблагоприятные погодные условия. А когда уже началась перестройка, покупали все остальное, и мясо, и молоко, потому что рухнуло производство, магазины были пустые. И естественно, брали на это деньги от нефти.

Одним словом, моя внутренняя убежденность требовала дать себе в первую очередь отчет: что же случилось с сельским хозяйством за 15 путинских лет.

– Книга очень похожа на справочник. Она изобилует, в хорошем смысле, большим количеством графиков, таблиц. Много вещей даны сжато, буквально по датам. Это было умышленно сделано? Вы не хотели уходить в некую беллетристику?

– Передо мной стояла задача, первое: ответить на вопрос – возродилось ли сельское хозяйство или, как говорят коммунисты “все умерло, все умирает, деревня умирает”? Им вторит Жириновский, вторит “Справедливая Россия”. Все это создает не благоприятное впечатление. Плюс бесконечная критика качества продуктов: “вот только пальмовым маслом стали кормиться”. Меня это страшно возмущает. Я знаю, каким потом и трудом все достается. И когда, походя, возникают такие обвинения, я это совершенно не воспринимаю. Поэтому любые мои рассуждения в книге были подкреплены фактическими материалами. Второе, чего я боялся, откровенно скажу, чтобы этот материал не выглядел, как “гром победы”. Если внимательно посмотреть, в книге очень много того, чего мы не смогли сделать за прошедшие 15 лет, что еще предстоит сделать. Без этого дальше не будет жизни. Мы видим много узких мест даже в самой программе поддержки сельхозпроизводителей, которая сейчас действует.

И еще одно, скажу откровенно: я участник начала тех либеральных реформ, которые провели демократические настроенные силы в сельском хозяйстве. В правительстве Ельцина я работал министром и заместителем у Силаева был. Это было настояние регионов. Работая в министерстве, даже начальником главка, я знал все регионы, потому что главк занимался всеми проблемами, всеми вопросами, связанными с развитием сельского хозяйства в стране. Поэтому у меня сложились довольно продуктивные связи. Я понимал их нужды и чувствовал, и в то же время, вынужден был решать те вопросы, которые ставят местные органы.

И когда уже пришел Гайдар в правительство, вопрос о земельной реформе был ясен, что ее надо было сделать. Меня тогда пригласил Бурбулис, он возглавлял Совет безопасности. Он сказал: “Геннадий Васильевич, вас очень сильно поддерживают регионы. Мы не сможем вас просто взять и освободить от должности. Но могу сказать вам откровенно: то, что мы будем делать, вы поддержать не сможете”. Я ему говорю: “Я всю жизнь работал, когда за спиной чувствовал поддержку. Так что нет проблем. Если надо, я ухожу”. Вот так я ушел и пошел в депутаты.

– Но миссию свою не бросили.

– Не бросил. Так вот в связи с этим я хочу сказать, что Путин, когда стал президентом, принял не эстафету, с плохими стартовыми позициями. Он принял сельское хозяйство в таком состоянии, когда многие считали, что оно уже умерло. И в книге я должен был показать это в цифрах. А мы действительно за годы реформ 90-х, подумайте, потеряли больше, чем в коллективизацию, и за Великую Отечественную войну вместе взятые. Поголовья скота было 50 миллионов, осталось меньше половины. И так все, понимаете. Так что Путин не эстафету принял, а страна по сельскому хозяйству в яме оказалась. Поэтому меры надо было принимать. И если бы не была объявлена такая программа, о которой сказал президент, в итоге ничего бы мы не сделали.

Было объявлено, что мы сохраняем, поддерживаем и будем в равно степени развивать все формы организации производства. Фермеры – да, фермерские крестьянские хозяйства, подворья – да. Сейчас уже появились крупные сельские хозяйства, которые объединились в агрохолдинги. Но второй принцип, о котором было сказано – село должно получить преимущественное развитие, поддержку. Мы за эти годы никого не подвинули с точки зрения садоводства. Чуть-чуть увеличили садоводческие хозяйства. Сегодня 40 миллионов семей, так или иначе, имеют и личные подворья, являются садоводами, дачниками и так далее. Это направление успокоило сразу всех. Но это потребовало, конечно, от президента работы с точки зрения законодательной базы, когда все законы были приняты – о крестьянском фермерском хозяйстве, о личном подворье, о земельном кодексе, об обороте земель. Многие законы были приняты позднее, допустим, специальный режим налогообложения. Но Путин шел в русле преимущественного развития. Например, он освободил сельхозпроизводителей от уплаты налога на прибыль. Это же поддержка. Поэтому, когда мы сравниваем, что нам дают меньше из бюджета, надо учитывать, что мы не платим ничего в бюджет из прибыли. Этим примером не хочу сказать, что нам дают много из бюджета и это надо учитывать.

Тем более, сейчас коммунисты часто вспоминают, что Верховный Совет принял закон о том, что на сельское хозяйство надо выделять 15 процентов расходной части бюджета. Сейчас отдаем примерно 1,5 процента в год. И часто смотрят в мою сторону. Я не был тогда депутатом, но был министром, и я тогда поддерживал то решение. А сейчас не могу. Нам просто нельзя отдать 15 процентов на сельское хозяйство, иначе провиснет и здравоохранение, и промышленность и много еще чего. А это отразится и на селе. Вот мы урежем здравоохранение и образование, а сейчас и так жители сел не полностью удовлетворены, потому что далеко ездить, закрыли какие-то больницы, какие-то школы, и так далее. Есть проблемы, которые постепенно решаются, но надо делать это активнее. Правильно, когда мы сегодня перешли на, я бы сказал, целевое финансирование, конкретное. Увеличили сразу объемы производства, причем значительно. Так вот я могу рассказать. Скажем, дали денег. В период, когда был Примаков, а я тоже занимался сельским хозяйством, ведь мы же тогда совсем бедные были. Я к нему пришел и говорю: “Нельзя нам покупать у американцев “ножки Буша”. Всю стану выстроили в очереди за этими ножками. У нас технология есть, дайте нам денег, мы восстановим работу птицефабрик и сами решим проблему”. Он мне говорит: “Где я возьму?” “Где угодно, хоть напечатаем, если хотите”, – отвечаю ему шутя. Он на следующий день спрашивает: “Сколько?” Мы посчитали. И мы действительно стали восстанавливать производство птицы, и 90-е годы превзошли по уровню. Восстановили отрасль и не заглядываем теперь туда. Она работает, только не мешай ей. То же случилось и со свиноводством. Поэтому получилось так, что сегодня эти отрасли встали на ноги – и слава Богу.

Это я говорю к тому, что принцип “дай всем и дай много”, ну, не Христос же… Любой, кто бы ни пришел к власти, меня завтра поставь, я же тоже понимаю, что сначала надо другие проблемы решать. В этом смысле, считаю, что критика, которая звучит в адрес президента – не правильная. Она на публику хорошо звучит, а суть не отражает.

Хотя у меня в книге есть очень конкретный раздел “Лучше ли мы стали жить?”, где я собрал все вместе: вот 2000 год, вот 2014 год. Последние 2 года я не делал, потому что брал только 15 лет. А второе, было бы смешно, если бы мы стали обвинять во всем политику, аграрную, тем более. Я отвечу сразу, кто меня будет критиковать. Мы в 2014-м году дали 3, 4 процентов прироста, а в 2015-м – 3, 1 процента. Пожалуйста, равняйтесь. Это работает то, что было заложено за прошедшие 15 лет. Хотя все понимают, что действительно, и рубль упал, и цены потащились вверх, и люди стали меньше покупать продукции. Но нас это смущает, потому что продукцию надо реализовать. Так вот, возвращаясь к этому разделу, я считаю, что он максимально критический. Да, произошли большие изменения. Выполнены все те обещания, которые были даны, когда Путин получил мандат. Сейчас стали производить 30 процентов зерна, 30 процентов масличных культур, под 20 процентов свеклы.

Есть за что критиковать. Мы (Россия – прим. редакции) где-то технику не можем выпустить хорошую, где-то не решаем вопросы с инфраструктурой, с дорогами, газификацией. Правильно, об этом надо говорить. Надо осуществлять социальное переустройство. Кстати, мы на социальное развитие села за последние 5 лет почти 460 миллиардов затратили. Есть подвижки, и уровень жизни растет, вода появилась в доме, и канализация и так далее. Правда, еще большой разрыв села и города, но он сокращается постепенно.

Вопрос, который все муссируют: вот на Западе так, а у нас по-другому, с точки зрения поддержки сельского хозяйства. Да, мы знаем, что уровень поддержки сельского хозяйства пока у нас остается ниже. Самое главное, что мы понимаем, что механически добавить средств – это еще не значит оказать поддержку. Поэтому мы пытаемся с правительством решать вопросы, которые носили бы массовый характер, их могли использовать все производители. А во-вторых, что бы сами производители на землю смотрели, под ноги, как меня учили, когда я закончил Ленинградский университет, и поехал на целину работать. Ищи на земле свои силы. А когда ты только говоришь “мне мало, мне дай”, это не лучший способ и не всегда он помогает. Можно избаловать этим самым.

Так вот мы что пытаемся сделать, и нам это удается. Мы хотим сделать сносную кредитную ставку. Сейчас чуть больше 5,6 процентов. Мы настаиваем, будем настаивать, во что бы ни стало в этом полугодии принять закон или постановление правительства (как оформить это не имеет значения), где бы на 3-4 года определить систему льготного кредитования сельхозтоваропроизводителя. Вот тогда успокоится все, и я гарантирую, что приток инвестиций пойдет значительно быстрее. Наши предложения очень простые. Мы говорим: давайте зафиксируем ключевую ставку, которую устанавливает банк, привяжем все к ней. Говорим, что кредитная ставка не должна быть выше 5 процентов. Это товаропроизводитель платит банку. Заграницей, да и у нас уже есть такой опыт.

Правительство может определить уполномоченные банки, которые по такой схеме работают. У нас таких 5 банков, которые уже кредитуют сельское хозяйство. Мы понимаем, что банк не может работать себе в убыток. Поэтому предлагаем, банку будем платить 5 процентов, но чтобы банк был заинтересован нас кредитовать, давайте мы будем ему компенсировать из бюджета за счет наших же денег. Я предлагаю ¾ учетной ставки. Банк получает хорошую маржу, которая дает ему стимул работать.

Поставьте себя на место предпринимателя. Вот сейчас весенний сев. Вам надо средства, чтобы удобрения купить, горючее купить, средства защиты купить, отремонтировать технику и так далее. То есть, у вас сейчас накопление затрат, а реализации продукции нет. Допустим, вы занимаетесь земледелием, животноводства у вас нет, продукции нет. Вы обращаетесь в банк за кредитом. Банк первое, что требует, это вашу обеспеченность в залог, на случай, если не вернете кредит, а второе – проценты. Вы должны заплатить по существующей ситуации условно где-то 17-19 процентов от кредита. Это невозможно, у вас нет средств. Тогда вы бежите в другой банк, там падаете на колени, и берете кредиты, чтобы заплатить своему банку. А когда вы получите компенсацию, пройдет 5-7 лет. Наш вариант простой и понятный. Ты только 5 процентов должен заплатить, остальное банк получит напрямую от министерства сельского хозяйства, компенсацию на тот объем кредита, который он выдал.

– Это некоторым образом упрощает схему работы всех.

– Абсолютно упрощает схему работы.

– И заодно избавит производителя от лишней беготни.

– Конечно. И последнее, все решают люди, поэтому и в работе, которую мы с вами комментируем, и в жизни, могу сказать, что социальное развитие села – это такая проблема, которая должна стоять вровень с программой импортозамещения. Многое сделано, не буду называть цифры, меняется облик деревни, устройство сельского жилья улучшается и приближается к городскому. Подходы, как это сделать, все апробированы. И в этой же части хочу сказать, что для того, чтобы нам поднять некоторые отрасли, такие, как овцеводство, козеводство, молочную отрасль, да и другие, нам надо значительно изменить и улучшить свою политику в отношении малых предприятий, крестьянских фермерских хозяйств.

Сегодня очень много желающих создать небольшие фермы. Но, естественно, надо им помочь стать на ноги. Форма для этого тоже найдена. Значит, на это дело надо не жалеть средств. Можно создать такую ферму в короткие сроки, скажем, на 50-100 коров, а не на 2 тысячи, где надо серьезно обустраивать все вокруг. Кроме того, в маленьких хозяйствах привлекаются к работе другие члены семьи. И тут тысячи преимуществ. Трудности могут быть с реализацией продуктов. Но и тут будем решать в отношении торговли.

Книга моя все эти проблемы откровенно поднимает, чтобы у людей сложилось точное представление, что, первое: предположительные результаты есть, мы идем по правильному пути. Второе: что люди поверили, это очень важно. Третье: что мы знаем, как делать, накоплен опыт. В самом конце могу сказать, что на первое место, если говорить об усилении поддержки сельского хозяйства, должны стать ресурсы, которые выделены на техническое перевооружение. Во-первых, люди попробовали новую технику, освоили механизмы, видят результаты. Когда-то давали звание Героя социалистического труда за 220-240 центнеров сахарной свеклы с гектара, а теперь области получают 400 и больше центнеров, это работают технологии, освоенные механизаторами. Вот надо им дать такую технику. Надо и специалистов учить в вузах такой технологии.

Поэтому как номер один ставим такую задачу, и будем просить правительство это направление поддержать. И я уверен, что с задачей, которую поставил президент, к 2020 году решить вопрос с импортозамещением, мы справимся.