ТЕРАКТЫ ВО ФРАНЦИИ – ИСТОРИЧЕСКИЙ БУМЕРАНГ, ВЕРНУВШИЙСЯ С ВОСТОКА

ТЕРАКТЫ ВО ФРАНЦИИ – ИСТОРИЧЕСКИЙ БУМЕРАНГ, ВЕРНУВШИЙСЯ С ВОСТОКА

16 ноября 2015 г. 15:23

Среди всего потока подробностей недавнего серийного теракта в Париже, обратила на себя внимание информация о происхождении идентифицированных полицией парижских террористов. Некоторые из них родились в Европе, другие попали сюда по так называемому балканскому маршруту вместе с тысячами других сирийских беженцев. Эксперты уверены, что в Евросоюзе действует мощное террористическое подполье, состоящее из целой сети хорошо законспирированных ячеек. Но возникло оно задолго до того, как французские ВВС начали бомбить позиции "Исламского государства". В этой связи эксперты обращают внимание на то, как десять лет назад по Франции прокатилась волна беспорядков и поджогов машин. Уже тогда можно было увидеть в этом ростки экстремизма. Уже тогда спецслужбы должны были обратить внимание на диаспоры и начинать внедрять своих агентов. По всей видимости, этого не было сделано. На сегодняшний день в городах Франции (и не только там, но и по всей Европе) существуют районы, где не действуют законы страны, контроль полиции и спецслужб минимален или вовсе отсутствует. Достаточно посетить Париж, чтобы увидеть различия кварталов – от французов часто можно услышать, что вам лучше не ездить в квартал номер 16, например, где проживают мигранты, потому что даже полиция не всегда способна поддерживать там порядок, говорит доцент кафедры политической теории МГИМО и директор центра “Rethinking Russia” Ян Ваславский. По его словам, эти анклавы, гетто, в которых живут переселенцы, представляют собой превосходную среду для выращивания любых экстремистских, террористических идей, для деятельности таких организаций, как запрещенная в России ИГ.Ситуация, в которой оказалась Европа и, в частности, Франция, к сожалению, была запрограммирована. Ян Ваславский полагает, что следует говорить о достаточно длительном процессе, в основе которого лежат определенные культурно-исторические факторы. "Франция исторически связана с ближневосточным и северно-африканским регионами, целый ряд стран является ее бывшими колониями, они связаны с ней до сих пор определенным образом – экономически, культурно и так далее. Я уже не говорю про миграционные потоки (из Африки Ближнего Востока во Францию – прим. ред.), которые имеют место быть уже десятки лет, доля мусульманского, арабского населения неуклонно росла многие годы. Франции не удалось стать тем плавильным котлом для разных народов, наций и рас, которым в свое время стали США. Принимая мигрантов, их семьи, Франция во многом не смогла интегрировать их в свое общество", — констатирует эксперт. По мнению Яна Ваславского, среди европейских стран Франция более уязвима в смысле террористических угроз, потому что доля мусульманского населения, сложившаяся там к настоящему времени, реально внушительна. Критическое развитие ситуации, видимо, назрело и было подкреплено актуальными событиями на Ближнем Востоке, связанными с активизацией ИГ.Сегодня Европа переживает нашествие мигрантов, среди которых, как мы видим, присутствует подрывной элемент. Пусть в небольшом процентном отношении, но этих ничтожных долей процента от общего числа хватит для погружения европейских городов в панику и хаос. Эти люди находятся внутри страны, и не закрытие границ, не попытки перекрыть такие каналы проникновения террористов в страну, как авиасообщение, не станут панацеей. Требуется работа внутри общества. Мигранты живут своей жизнью, они не приняли европейские ценности. И это по-настоящему опасно. Миграционный кризис только облегчил возможность направления в Европу потенциальных штурмовиков: при таком количестве ежедневно прибывающих людей ни одна спецслужба не сможет отсеять мирных граждан от потенциальных убийц. Тем более, что агент "Исламского государства" совершенно не обязательно должен быть исполнителем теракта – в нынешней ситуации достаточно заслать в Европу армию вербовщиков.Кстати говоря, речь идет не только о террористах. К примеру, немецкий журнал Focus пишет о грузинской мафии, которая, пользуясь массовым наплывом беженцев в европейские страны, забрасывает в Германию замаскированных под беженцев воров. По истечении пары месяцев они возвращаются обратно в Грузию. Журналисты издания отмечают, что из-за большого наплыва беженцев у границ Германии попасть на территорию страны стало намного проще, чем, к примеру, два года назад. "В результате этого в Германии оказалось много граждан Грузии, которые маскируются под беженцев и якобы желают получить убежище в Германии, хотя на самом деле это не так", – комментирует рост числа грузинских уголовников в Германии начальник криминальной полиции Баварии Йохан Венгенмайр. Спустя "два месяца большая часть возвращается с награбленным обратно в Грузию". По словам Венгенмайра, большая часть граждан Грузии, посланных мафией, вообще не заинтересованы в получении убежища. "В этом случае им пришлось бы предоставлять отпечатки своих пальцев. А какой вор будет это делать? Я полагаю, что большая их часть сумела каким-либо образом избежать регистрации", –добавляет он. Тем более, что из-за большого наплыва беженцев "уровень контроля заметно снизился". По данным Министерства внутренних дел ФРГ, с начала года в Германии были зарегистрированы 758 000 беженцев. Наиболее интенсивный прирост пришелся на октябрь: несмотря на холода и влажную осеннюю погоду, в Германию прибыли 181 000 человек. Конечно, речь идет лишь об официальной статистике. За прошедшие месяцы многие беженцы оказались на территории Германии без регистрации. Их общее число оценивается от 200 000 человек и выше. Невозможно спрогнозировать, сколько еще приедет. И какая часть из этой массы будет настроена на подрывную деятельность на территории Европы во имя "всемирного Халифата". Но вернемся во Францию. Кандидат политических наук, доцент кафедры политического анализа факультета государственного управления МГУ Анастасия Бордовских отмечает, что эмиграционный вопрос здесь стоит очень остро не только в последние три-четыре года, но десять, даже двадцать лет. Религиозный экстремизм существует, как бы старались его не замечать многие политические и общественные деятели, джихад все больше пополняет свои ряды из французских граждан, и, конечно, эмиграционная политика сыграла здесь не последнюю роль. Нарастание экстремизма во французском обществе очевидно, и правительство должно принимать самые серьезные меры по контролю над ситуацией. По мнению Анастасии Бордовских, во Франции больше почвы для развития конфликтов, чем в других европейских странах, например, в Италии или даже в Великобритании, также принимающих большое количество эмигрантов. Интеграция нового населения крайне важна, но во Франции эмигранты, меняя страну, не меняют своей культуры, образа жизни, взглядов.Это поляризует общество. Социальный контекст, бедность в кварталах, где в основном проживает эмиграция из арабских государств, высокий уровень безработицы среди этой части населения, делают джихад привлекательной идеей для молодого поколения. По словам экспертов, французская иммиграционная политика долгие годы зиждилась на двух китах. Первый — жесткая борьба с нелегалами и их “пособниками” вплоть до уголовного преследования укрывавших их правозащитников. Практически беспрепятственное получение гражданства для легальных — второй.При этом в 90-е дважды организовывались амнистии для нелегалов — легальный статус в результате получили несколько сот тысяч человек. Идейно эта политика уходила корнями еще во времена Французской революции: каждый, кто разделяет республиканские, демократические ценности, может считаться французом.Проблема в том, что разделять ценности предлагалось фактически в заявительном порядке. И многие новые французы, прежде всего выходцы из мусульманского Алжира — бывшей французской колонии, — продолжали жить в соответствии со своими привычками. А политический класс демонстрировал подчеркнутое безразличие к проблемам мусульманских общин, показывая тем самым, что они ничем не отличаются от всех остальных. Беспорядки 2005 года на окраинах Парижа показали, что такая политика не гасит, а провоцируют социальное напряжение. Власти ответили на это ужесточением политики ассимиляции, выразившимся, в частности, в запрете носить хиджабы в публичных местах. И в результате получили популяризацию радикального ислама, поскольку с самого начала выбрали ошибочный путь.Интересно, что, допустим, в Соединенном Королевстве и Голландии с иммиграцией предпочитали вовсе не бороться, поставив во главу угла идею “единства в многообразии”. Власти этих стран всячески поддерживали культурные инициативы этнических меньшинств, полагая, что иммигранты в конечном счете вернутся домой. И не спешили предоставлять им гражданство.Но никто никуда не уехал. Напротив, вчерашние мигранты обзавелись семьями и детьми, правовой статус которых также оказался под вопросом. В 2004 году голландское общество было шокировано убийством исламским фанатиком кинорежиссера Тео Ван Гога за снятый им фильм, осуждающий насилие над женщинами в мусульманском мире. А на следующий год в лондонском метро прогремели взрывы, организованные местными пакистанцами. Причем, получившими британское гражданство.В общем, Европа со своим свободомыслием, со своей демократией оказалась в очень сложной ситуации. 20 лет назад говорили, что не нужно других идеологий, западная демократическая модель победила, лучший мир уже не построить. Тогда мало кто мог себе представить, что это прекраснодушие закончится расстрелом мирных парижан.Глобализация не может идти в одну сторону: Запад столетиями искал на Юге и Востоке ресурсы и средства для обогащения, теперь Юг и Восток ищут на Западе места, где их использовали с наибольшей эффективностью. Это исторический бумеранг. Сейчас Европа пытается не решить проблему, а адаптироваться к новым реалиям. Насколько ей это удастся, большой вопрос.