РОССИЯ КАК ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ И ОБЪЕКТ ТРАВЛИ

РОССИЯ КАК ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ И ОБЪЕКТ ТРАВЛИ

11 сентября 2015 г. 15:31

В Польше появилась еще одна пророссийская партия. «Ее основал режиссер, которого когда-то называли надеждой польского кино», - пишет Rzeczpospolita. «Если Польша имела бы такого президента, как Путин, она была бы державой. Нам нужна сильная рука», - говорит режиссер Конрад Невольский. В нынешней ситуации это событие и эти слова имеют особое значение. В то время, как вся мощь западной пропаганды обрушилась на Россию, когда не проходит ни дня, чтобы европейские и американские СМИ не вспомнили про мифическую «угрозу с Востока», находятся люди, которые стремятся к объективности. Тем более, если эти люди живут в Польше – стране, находящейся под влиянием самых убежденных русофобов. Безусловно, такое положение дел сложилось не просто так – у Москвы и Варшавы очень насыщенная и очень непростая совместная история, полная кризисов и противоречий, искусственно подогреваемых определенными силами в самой Польше и по другую сторону Атлантики. Следовательно, позиция режиссера Конрада Невольского заслуживает двойного уважения. Можно сказать, что этот человек в числе тех немногих поляков, которые сегодня подталкивают польское (а опосредованно, кстати говоря, и российское) общество к отказу от взаимных обид, радикальных суждений и огульных обвинений. Потому что Польше и России выгоднее дружить, чем ссориться. У них, если вычленить главное, общие стратегические интересы. Как выражается Конрад Невольский: «Мы должны держаться со славянами, а не быть собачкой, которая лает на Россию».Надо сказать, что это не первая пророссийская партия, которая была создана в Польше после начала украинского кризиса. В феврале прошел учредительный съезд партии «Смена», во главе которой стоит Матеуш Пискорский. «Смена» подписала соглашение с уже существующими партиями, провозгласившими пророссийский курс: «Польской левицей», «Самообороной» и Партией регионов. В августе, в годовщину ядерной бомбардировки Хиросимы, «Смена» протестовала против присутствия в Польше американских войск. Матеуш Пискорский говорит, что не чувствует себя инструментом в руках кремлевской пропаганды. «По такому же принципу любого политика, призывающего к сотрудничеству с Германией или США, я могу назвать агентом влияния», - говорит он. Что ж, довольно сложно назначить «агентом влияния» человека, призывающего к добрососедским отношениям с братским, как ни крути, народом. Таких политиков принято называть «пророссийскими». Хотя, строго говоря, «пророссийскость» здесь вторична. Эти люди являются, в первую очередь, патриотами своей страны, желают ей процветания и благоденствия, путь к которым весьма затруднен через тернии конфронтации и недоверия. В призыве Матеуша Пискорского и его единомышленников можно при желании разглядеть эмоциональную составляющую. Но значительно больше здесь здравого расчета и стратегического мышления: насколько большую пользу могут принести хорошие отношения с таким большим соседом Польши, как Российская Федерация. «Прежде всего, это мышление заключается в том, что очень полезной и выгодной для Польши и для всех заинтересованных стран может стать реализация идеи российского руководства и конкретно Владимира Путина, связанная с созданием зоны свободной торговли от Владивостока до Лиссабона, -- говорит Матеуш Пискорский. -- Эта идея сближает многие политические движения, членов экспертного сообщества и даже часть ученых-академистов Польши. Это такого рода явление, когда одновременно те партии, которые разделяют эту позицию, отличаются по другим признакам: некоторые являются левыми, некоторые - правыми. Единого стандарта нет. Действительно есть группа политических сил, экспертов в Польше - я оцениваю эту группу примерно в 15-20% потенциальной общественной поддержки на данный момент - которые высказываются за сближение с Российской Федерацией». Надо отметить, что сторонники конструктивного сотрудничества с Россией подвергаются в Польше если не репрессиям, то определенной цензуре. О них польский читатель может больше узнать из российских СМИ, чем из местных газет и журналов. Это, очевидно, препятствует распространению соответствующих взглядов среди широкой польской аудитории. Кроме того, Матеуш Пискорский ожидает, что на ближайших парламентских выборах его единомышленникам будет препятствовать система регистрации кандидатов: «Возможно, кому-то из представленных в Европарламенте удастся зарегистрироваться, но, тем не менее, я бы не ожидал какой-то существенной, большой поддержки. Еще рано говорить о том, что поддержка такого рода движений может перерасти в какой-то большой избирательный потенциал, но не исключено, что на следующих выборах, если на этом голосовании побеждает, условно говоря, русофобская партия, могут подняться пророссийские движения».Надо признать, что политические силы, заинтересованные в восстановлении сотрудничества с Россией, находятся под давлением не только в Польше, но и в других европейских странах. Хотя, сами поляки говорят, что в таких государствах, как Франция или Германия, большая часть политического мэйнстрима настроена на конструктивный диалог с Кремлем. Наверно, это происходит не из-за особой любви европейских элит к России, а в силу объективных обстоятельств. Европейский социум разваливается под ударами миграционного цунами, а европейская экономика уже давно наполнена таким количеством противоречий, что любые шаги по ее спасению только ухудшают положение. Так что миролюбивость политического мэйнстрима Европы в отношении России – это попытка подпереть плечом хотя бы одну из опор разваливающегося общеевропейского дома. Кстати говоря, своеобразный культ Владимира Путина в западных странах – это реакция на сильного, харизматичного политика на фоне преобладания слабых, «проходных» фигур в большинстве западноевропейских демократий и США. Часто такой подход искажает восприятие роли российского президента. Возникает почти патологическая «фиксация» на персоне Путина. Но в целом сознательный курс на конфронтацию с Россией недаром принимает форму дискредитации ее национального лидера. Путин слишком отличается от нерешительных европейских бюрократов и американских «боевых» офис-менеджеров, чтобы испытывать дефицит интереса со стороны западного обывателя и политического класса. Показательно сравнение с французским президентом Франсуа Олландом. Он, если помните, на днях фактически пообещал, что использует любой мало-мальски удобный повод, чтобы поднять вопрос об отмене санкций в отношении России. Понятно, что это свое обещание Олланд сопроводил оговорками и экивоками. Но если отбросить всю словесную шелуху, его можно трактовать так и только так. Есть сильные подозрения, что Олланд, пытаясь спасти свою карьеру, несколько опоздал. От человека, старающегося усидеть на двух стульях, сначала говорящего одно, потом – другое, а затем возвращающегося на прежние позиции, выкручивающегося изо всех сил, лидерства уже никто не ждет. Как политик он сходит со сцены, уступая место новой генерации прагматиков, готовых начать откровенный, смелый разговор о том, в каком месте оказалась Европа и как ей оттуда выбираться.Один из таких политиков, способных предложить новый дискурс, лидер французского «Национального фронта» Мари Ле Пен. На президентских выборах ее готовы поддержать 27% избирателей, в то время как Олланда – 19%. Фактически нынешний президент страны рискует даже не дойти до второго тура, все шансы встретиться в котором имеют Ле Пен и Николя Саркози. И тот, и другой политик все чаще и откровеннее говорят о пагубности конфронтации с Россией. Но для французского избирателя Ле Пен фигура в общем-то новая. В то время, как Саркози известен масс-медиа, как говориться, «вдоль и поперек». По мнению политолога Кирилла Бенедиктова, для России Ле Пен является предпочтительным партнером, поскольку она не только словами, но и делами доказывала свою глубокую симпатию к нашей стране, которая в ее семье, можно сказать, передается по наследству. «И Жан-Мари Ле Пен, несмотря на то, что он был в свое время ярым антикоммунистом, к России, русской культуре и нашей православной цивилизации относился всегда очень положительно, с большой симпатией. И Марин является вполне искренним другом нашей страны. Соответственно, для России более чем желательно, чтобы именно Марин Ле Пен стала следующим лидером Франции после выборов», -- считает Кирилл Бенедиктов.Другое дело, что политический мэйнстрим сделает все, чтобы этого не случилось. «Безусловно, ни американцы, ни лидеры Евросоюза не хотят, чтобы во главе Франции встал человек, который может стать новым Де Голлем. Поэтому сопротивление Марин будет колоссальное. Будут задействованы максимально возможные ресурсы для того, чтобы не допустить ее избрания на пост президента. Поэтому кандидатура Николя Саркози, который уже доказал свою лояльность как своим заокеанским партнерам, так и Брюсселю, остается одной из наиболее вероятных», -- заканчивает свою мысль политолог. Надо признать, что Запад сейчас нуждается в волевых лидерах и сильной политике, базирующейся на национальных интересах. Такие люди уже стояли у руля в те годы, когда западное общество находилось на краю гибели. Но по мере изменения ситуации, отхода от прорывных задач в развитии, больше востребованными на Западе становились сугубо бюрократические руководители, которых часто уже и нельзя определить как политических лидеров в реальном смысле этого понятия. «Ощущение потери исторического момента, связанного с исчезновением экзистенциальных вызовов, угрожающих самому бытию этих наций, проявилось во все более утилитарном восприятии образа политика как менеджера. Его предназначение - управлять и отчитываться, а не вдохновлять и увлекать, -- указывает политолог-международник Андрей Байков. -- В условиях возникновения экзистенциальных угроз нового типа -- вроде домашнего и международного терроризма и активизацией ультранационализма, как очевидно, оставляет западную политическую элиту в состоянии полной растерянности, если не сказать - оцепенения. Отсюда - грубые стратегические ошибки и непоследовательность в стратегии».Возможно, именно поэтому ищущие выход из нынешнего положения европейцы и американцы все чаще устремляют взгляды на Москву. Ее уверенности в своей правоте и решимости отстаивать благое дело можно только позавидовать. С таким партнером приятно иметь общий бизнес, на него можно положиться. Именно эти свойства русского национального характера так ценят друзья, и так ненавидят враги России.