Борис Ельцин: Человек власти

Борис Ельцин: Человек власти

23 апреля 2015 г. 16:31

Восемь лет назад — 23 апреля 2007 года — умер первый президент России Борис Ельцин. Чем запомнилась «ельцинская эпоха» и почему он разочаровал большинство россиян, размышляет главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

— Сколько должно пройти времени, чтобы можно было беспристрастно оценивать ту или иную историческую эпоху?— Я думаю, что для этого должны смениться как минимум одно-два поколения. Что касается «ельцинской эпохи» — это, конечно, эпоха тектонических сдвигов, и беспристрастное отношение к ней и к личности Ельцина появится очень и очень нескоро. Мы с вами уж точно до этих времен не доживем. Думаю, что до них не доживут даже наши дети. Потому что «эпоха Ельцина» совпала с распадом крупнейшего государства мира, что вызвало изменение глобального баланса сил, исчез биполярный мир, а на его месте возник, как мы теперь понимаем, плохо управляемый хаос. Кроме того, это был слом одного социального строя в России, социалистического, и замена его на другой, капиталистический. Это была драматическая трансформация: не было ни одного человека на территории бывшего Советского Союза, которого бы это так или иначе не коснулось. События, произошедшие в тот период, к сожалению, обернулись для нашей страны серьезными потерями. И социальными, и геополитическими, и человеческими. Все те события несли на себе отпечаток его — Ельцина — личности. Поэтому беспристрастной оценки поступков первого президента мы дождемся нескоро — раны еще болят.— Как бы вы сформулировали основные претензии к Ельцину?— На самом деле, я считаю, что претензии к Ельцину во многом исчерпываются тем перечнем, на основе которого в 1999 году в Госдуме была инициирована процедура его импичмента. Можно по-разному относиться к самой идее провести его в тех условиях. Строго говоря, у парламента были основания для импичмента. Но, рационально размышляя, я прихожу к выводу, что политически все-таки правы были те, кто его не допустил. Потому что импичмент главы государства в условиях 1999 года привел бы к еще большей дестабилизации. Впрочем, это не отменяет правомерности тех вопросов, которые были поставлены Думой.— Напомните!— Первое, это, конечно, участие Ельцина в распаде Советского Союза. К сожалению, в этом процессе роль России во главе с ее будущим первым президентом была достаточно велика. Ведь что такое распад СССР? С одной стороны, это распад Системы, результат кризиса социалистической модели развития, которая оказалась неэффективной, громоздкой и часто бесчеловечной. В том виде, в котором ее создали «отцы-основатели» —Ленин и Сталин — она не могла уже существовать. Горбачев попытался ее реформировать, но ничего из этого не получилось. Но была и другая сторона — это распад собственно государства. Уверен, что он мог бы произойти в иных формах, в иных масштабах. Скажем, уход из СССР стран Балтии был предрешен в силу исторических условий. Возможно, нельзя было предотвратить уход, например, Грузии. Но славянские государства — Белоруссия и Украина, среднеазиатские республики — Казахстан, Узбекистан, а также Армения, возможно, даже Азербайджан — можно было сохранить в составе обновленного Союза, к чему, собственно, и вел дело Михаил Горбачев. Политика же тогдашнего руководства России, Ельцина прежде всего была направлена на то, чтобы помешать этому. И потому на «параде суверенитетов» Россия шла чуть ли не в первых рядах, а без России Союз был невозможен. «Карфаген должен быть разрушен» — с таких позиций действовал Ельцин. В борьбе с Горбачевым тогдашнее руководство России пошло по пути разрушения союзного государства. Борис Ельцин и Михаил Горбачев на Съезде народных депутатов СССР 26 октября 1989 года

Вторая претензия к Ельцину — это расстрел парламента осенью 1993 года. Если мы нормальные люди, то должны как минимум ужаснуться произошедшему. «Раздавите гадину!» — кричали записные либералы и демократы с экранов телевизоров. И это — про парламент, который Ельцин целый год сам возглавлял, частью которого он, как народный депутат РСФСР, являлся! Парламент, который еще два года назад поддержал его в борьбе с ГКЧП, вдруг оказался врагом №1. А потом – подвергся танковому обстрелу и штурму! Апологеты Ельцина говорят, что танки были заряжены не настоящими снарядами, а болванками. Но дело не в том, чем именно стреляли по Белому дому. Картинку CNN с танками на мосту увидел весь мир. Это был не только удар по международному престижу России. Это был удар по тем росткам демократии, которые возникли в Советском Союзе в «горбачевское время» и в ранний период новой России. Демократия после октября 93-го года была принципиально иной, и это абсолютный факт. Я уж не говорю о моральной стороне вопроса: расстрел парламента в любой стране должен восприниматься однозначно — это антиконституционный акт, какие бы мотивы за этим ни стояли.Немногочисленные сторонники Ельцина обычно на это отвечают: мол, тогда был жесточайший политический кризис, и он, как президент, должен был его разрешить. Да, кризис был, но его сам же Ельцин и породил. Своей несговорчивостью, своим высокомерным нежеланием искать компромиссы, наконец, в силу сформировавшейся у него привычки все ломать через колено. Внутри Верховного Совета РСФСР было немало людей, готовых с ним договариваться. Да, были там и непримиримые силы, но большинство все-таки были готовы к диалогу. В ситуации конца 1992 – начала 1993 года там много было договороспособных людей. Ельцин пренебрег возможностью компромисса и сознательно пошел на обострение.Третье, что инкриминируется Ельцину, — конечно же, война в Чечне. И опять он сам во многом стал причиной чеченского кризиса. Помните его фразу: «Берите суверенитета, сколько проглотите»? Дудаев именно так и поступил. Получается, Москва сначала допустила ситуацию, когда Чечня во главе с Дудаевым фактически вышла из состава России, дала возможность создать там криминальный анклав, после чего решила отыграть назад. Туда были введены войска, проведены совершенно бездарные операции, которые не были подкреплены ни политически, ни организационно, ни в военном плане. Это привело к серьезным человеческим потерям, ведь гибли наши граждане. Если мы сравним первую чеченскую кампанию и вторую, станет очевидно, в чем были ошибки и просчеты Ельцина. Вторая кампания проводилась на совершенно других принципах, с другим уровнем ответственности военного и политического руководства…Ну и конечно, нельзя не упомянуть «гайдаровские реформы». Для многих людей они окончились настоящими человеческими трагедиями. Да, экономика нуждалась в трансформации, но реформы Гайдара были проведены самым, на мой взгляд, непродуманным способом — опять «через колено». Вообще, это был фирменный стиль Бориса Николаевича…— Почему Ельцин появился на политическом Олимпе? Это было обусловлено силой его личности, мудростью окружения, которое его двигало, запросом общества на подобную фигуру? И если не Ельцин, то это бы стал, условно говоря, какой-то другой человек такого же порядка?— С одной стороны, был общественный запрос на человека, который предложил бы программу более активного реформирования страны. К тому моменту нерешительный, как многим казалось, Горбачев уже всем надоел. А Ельцин открыто выступил против пороков системы и за быстрые перемены. И граждане его поддержали.Но, с другой стороны, сыграли свою роль и личные качества Ельцина. Ельцин не был самым большим демократом в то время. Он был представителем партийной номенклатуры (мало кто знает, но с 28 своих лет Борис Николаевич передвигался исключительно на персональном автомобиле — он ведь входил в топ–100 партийной номенклатуры). При этом он был тем тараном, при помощи которого, как многим казалось, можно пробить стену. В конце 80-х – начале 90-х все остальные лидеры демократов — и Юрий Афанасьев, и Гавриил Попов, академик Андрей Сахаров и Анатолий Собчак — при всех своих плюсах не имели такого пробивного ресурса, как Ельцин. В этом смысле сошлись два обстоятельства: общественный запрос и личные качества Ельцина.Кстати, я думаю, что он оказался «президентом разочарования». По крайней мере, тот общественный запрос, который был и который его вывел на первые роли, так и не был реализован. В этом смысле Ельцин обманул ожидания общества. Запрос был на большую демократию, на более динамичные экономические отношения. Ельцин удовлетворил его лишь отчасти. Возможно, именно поэтому спичрайтеры в памятную предновогоднюю речь накануне его ухода в отставку в декабре 1999 года включили абзац про несбывшиеся надежды. Помните? «Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил» — и так далее.Это правда — надежды не сбылись. И люди почувствовали себя обманутыми очень быстро. Неслучайно уже в 1993 году рейтинг Ельцина, который изначально был очень высоким, существенно просел, особенно после расстрела Белого дома. А ко второму сроку он и вовсе пришел с рейтингом, колеблющимся в рамках статистической погрешности. Только неимоверные усилия пиарщиков и финансовых воротил смогли обеспечить больному и крайне непопулярному Ельцину переизбрание в 1996 году.— Как оценить роль Ельцина в создании рыночной экономики? — Как противоречивую. С одной стороны, рыночная экономика была создана — вот она, ее можно, что называется, пощупать. С другой стороны, то, как она рождалась, какие социальные издержки при этом возникли, лично мне не позволяет влиться в немногочисленный хор тех, кто с восторгом кричит «ура!» Ельцину и Гайдару. Во многом эти реформы проводились наспех еще и потому, что Ельцину нужно было создать социальную базу своего режима. И она была сформирована за счет узкого круга людей, выигравших от приватизации государственного имущества. В краткосрочной перспективе такая тактика себя оправдала: в ходе выборов 1996 года группа близких к нему «олигархов», если угодно, «купила» победу Ельцина путем масштабных вливаний в его избирательную кампанию, манипулирования общественным мнением и прямых подтасовок, сделав его президентом на второй срок. На алтарь ельцинского переизбрания был брошен капитал, сколоченный благодаря достаточно грабительскому присвоению — «прихватизации», как тогда говорили, государственной собственности.В общем, многие люди посчитали себя проигравшими от этих реформ. Этим объясняется резкое падение рейтинга Ельцина. Это же не на пустом месте возникло. Люди, видя, что происходит с уровнем жизни, с их способностью (а, вернее, неспособностью) обеспечить себя, детей, родителей, изменили свое отношение и к Ельцину, и к реформам. В этом смысле масштаб падения рейтинга Ельцина в тот период — точный показатель того, сколько людей выиграло от реформ, а сколько — проиграло.— Была ли альтернатива «шоковой терапии»?— Часто говорят, что это была неизбежная расплата за десятилетия неэффективной советской экономики. Отчасти, конечно, это так. Конечно, выход из того экономического тупика, куда попал СССР, не мог быть безболезненным. Но, на мой взгляд, те люди, которые были привлечены Ельциным для проведения реформ, вообще не ставили перед собой цель хоть как-то минимизировать социальные потери. Была задача построить новую экономику, в кратчайшие сроки сформировать социальную базу поддержки режима. Все остальное мало волновало реформаторов. Есть же хрестоматийная фраза, которую приписывают Гайдару: мол, если бы могли сбросить социальный балласт в лице старушек и прочих пенсионеров, на которых приходится тратить деньги из бюджета, мы бы пошли вперед гораздо быстрее. В неофициальной обстановке эта мысль высказывалась тогда очень многими реформаторами, есть живые свидетели этих разговоров. Нам, по сути, демонстрировали «звериный оскал капитализма». Для многих это стало настоящей человеческой трагедией. Впрочем, сам Ельцин в экономике не разбирался, деталями не интересовался, он фактически передоверил эти процессы тем людям, которых сам отобрал — Гайдару, Чубайсу, некоторым другим. Но Ельцин, безусловно, несет политическую и моральную ответственность за такие реформы. Борис Ельцин — старшекурсник Уральского политехнического института

— Мог ли Ельцин в той ситуации растянуть процесс, увеличить его во времени, искусственно притормаживая где-то, не отпуская вожжи. И прошел бы он более спокойно для экономики и политической системы? — Я думаю, что если бы такая задача ставилась и если бы Ельцин был готов действовать более осмотрительно, у него был некий запас политической прочности. Но в тот момент, когда он приступал к экономическим реформам, он не просчитывал эти последствия и поэтому не мог действовать по такой схеме. Он сам себя загнал в определенные временные рамки, ведь он выступал как радикальный реформатор, а значит, обязан был действовать быстро. Неслучайно либерализация рынка началась не когда-нибудь, а с 1 января 1992 года. И было обещано, что уже через 8 месяцев начнется постепенный рост.Та радикальная группировка демократов, которая стояла за спиной Ельцина в 1990–1991 гг. и пользовалась в тот момент большой поддержкой населения, конечно, сыграла большую роль в разогреве этих ожиданий. Это они столкнули с политической сцены более умеренного и осторожного Горбачева. Кто-то исходя из своих идеологических побуждений, а кто-то — просто пытаясь воспользоваться моментом для решения своих политических задач. Ельцин же в данном случае совершенно осознанно играл на том, чтобы добиться высшей власти, и цена вопроса его не интересовала.— Как менялся внешнеполитический имидж Ельцина с 1990 года, с его появления в качестве президента РСФСР, и до его отставки в декабре 1999-го?— До определенного момента Ельцин был лучшим другом западных лидеров. Это было связано с тем, что, борясь с Горбачевым, президент России всячески демонстрировал готовность идти на большее сотрудничество с Западом, чем даже сам «Горби». «Горби-мания» на Западе была в самом расцвете. А Ельцин всячески давал понять, что он готов идти на еще большее сближение. Когда он стал президентом, эти ожидания оправдались. Ельцин стал другом для всех западных лидеров — «друг Билл», «друг Гельмут», «друг Рю» и «друг Борис». При этом Россия фактически самоустранилась с международной арены, перестала быть самостоятельным игроком.Был у Ельцина министр иностранных дел Андрей Козырев — «Мистер Да», как его часто называли. Он был полностью ориентирован на Запад. Есть воспоминания, если не ошибаюсь, американского политолога Дмитрия Саймса, который долгие годы возглавлял Фонд Никсона, о его поездке в Москву вместе с Ричардом Никсоном. Никсон, возвращаясь со встречи с главой МИД РФ, с удивлением рассказывал Саймсу: «На мой вопрос "Андрей, какими вы видите национальные интересы России", Козырев недолго думая дал ответ. «Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком зациклились на своих национальных интересах, — ответил на это наш министр. — И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие–то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен». Никсон был явно сконфужен. «Когда я был вице-президентом, а затем президентом, хотел, чтобы все знали, что я «сукин сын» и во имя американских интересов буду драться изо всех сил. А этот, когда Советский Союз только что распался, когда новую Россию нужно защищать и укреплять, хочет всем показать, какой он замечательный, приятный человек», — сказал он Саймсу.То есть даже американцев шокировало желание Козырева во что бы то ни стало понравиться Западу. Ельцин прикрывал Козырева целых пять лет. Кстати, в качестве планы за лояльность, Запад поддержал расстрел Белого. Клинтон с трибуны Генассамблеи ООН заявил, что Россия движется «трудным путем к демократии и надо оказать ей поддержку в этот момент». Запад закрыл глаза и на чудовищные нарушения, допущенные в ходе выборов президента в 1996 году…Потом началась первая чеченская война, и Запад стал давить на Ельцина по поводу соблюдения прав человека. Это Ельцина стало раздражать. На самом деле Запад не устраивало то, что «демократическая Россия» собирается удерживать собственные территории, как и ненавистный Советский Союз борется за свою территориальную целостность. А для Запада, видимо, такой вариант был неприемлем, и на Ельцина стали оказывать давление, чтобы он опустил Чечню в свободное плавание. Но он на это не пошел. Он понимал, что это вызовет цепную реакцию, он просто потеряет страну и власть, как в свое время Горбачев. У Ельцина было потрясающее чутье на это.В результате отношение к нему за границей стало меняться. Под давлением внутренних обстоятельств Ельцину пришлось сменить Козырева на Евгения Максимовича Примакова. Потом был известный разворот самолета Евгения Примакова над Атлантикой, бомбардировки Белграда, Россия выступила категорически против «натовской» операции в Югославии. И отношения еще больше осложнились.— Как в команде Ельцина появилась группа людей, которые выросли в следующее поколение российских политиков? — Ельцину приходилось брать к себе в команду не только либералов и западников, но и людей с государственническими взглядами. Я уже сказал, что он чувствовал власть, как никто другой, и понимал, что реформаторов надо уравновешивать. Иначе можно потерять власть. Поэтому вокруг него были разные люди. Тот же Евгений Примаков — сторонник социального государства, сторонник самостоятельной позиции России на международной арене. На других уровнях власти тоже были люди с государственническими убеждениями. Условия, при которых они вышли на первые роли, очевидны. Это полный крах и дискредитация «ельцинского» режима к началу–середине 1999 года. Тогда уже над ним просто смеялись, как над поздним Брежневым. Ситуацию надо было менять на корню: трон под «царем Борисом» зашатался. Учитывая его нездоровье, пойти на третий срок было невозможно.Это поняло население, и это поняла элита. Именно потому Ельцин и ушел. «Я много раз слышал «Ельцин любыми путями будет держаться за власть, он никому ее не отдаст». Это вранье. Я ухожу. Ухожу раньше положенного срока. Я понял, что мне необходимо это сделать», — сказал Ельцин в прощальной речи накануне нового 2000 года. В этом было, конечно, лукавство. Я не считаю, что это была добровольная отставка, я считаю, что Ельцин был вынужден уйти. Потому что иначе ситуация в России пошла бы по такому сценарию, когда ни он сам, ни его окружение, ни его «семья» не смогли бы обеспечить себе безопасность ни в личном плане, ни в плане сохранения собственности и активов. И это была вынужденная отставка под гнетом тех разочарований, неэффективных решений и огромного количества других проблем, в том числе связанных с дефолтом 98-го года.— При всем негативном отношении к Ельцину, как политику, и созданной им системе, эпохе, к Ельцину, как человеку, отношение намного лучше. С чем это связано?— Я думаю, что любой человек, особенно занимающий такой пост, не может оцениваться одномерно. Несмотря на то, что большую часть интервью я посвятил критике «ельцинского режима», я бы не стал делать однозначных оценок его личности. В нем было намешано разное.Были и сильные стороны, безусловно. Он был такой широкий русский человек. Ельцин был волевой личностью, способной принимать очень рискованные решения. Но рискованными они были не только для него лично, но и для страны. Он шел к власти, играя ва-банк, и было, как минимум, несколько моментов в его биографии, когда он мог по-крупному проиграть. Но он выходил победителем. У Ельцина было потрясающее политическое чутье. Во власть он шел как главный демократ страны, а вошел в историю как «Царь Борис», который мог позволить себе любую блажь — дирижировать немецким оркестром, справлять нужды на шасси самолета и прочие «загогулины». Давайте вспомним, что он ездил на троллейбусе в 90-м году, делал вид, что обслуживается в городской поликлинике, отказывается от всех номенклатурных благ и, даже будучи председателем Верховного совета РСФСР, ездит на «жигуленке» своего бывшего охранника Александра Коржакова. А когда Ельцин вошел во власть, когда сверг парламент в 1993 году, тогда у нас появились президентские кортежи, под которые перекрывают Москву.— Почему же все-таки отношение к Ельцину, как к человеку, лучше, чем к Ельцину — политику? В чем феномен?— Потому что Ельцин был живой человек.— Просто он отвечал представлениям большинства населения?— Он мог прийти, стукнуть кулаком по столу, мог приехать в 7 утра в понедельник на работу, всех уволить, переназначить, а потом на неделю-две уехать «работать с документами». Все это было очень по-русски. Удивительный феномен: проводя политику, во многом противоречащую национальным интересам, он демонстрировал эдакое «русское поведение».Но политика оценивают не только по человеческим качествам. Политик — это такая профессия, когда какие-то личностные вещи нужно контролировать. Думаю, что Ельцин не всегда себя контролировал. И часто это носило деструктивный характер. К тому же Ельцин абсолютно не переносил конкуренцию. Он поддерживал конкуренцию на более низком уровне, конкуренцию Зюганова и Жириновского. Но когда речь шла о верховной власти, когда появлялись люди, которые хоть как-то могли встать вровень с ним, хотя бы на полступенечки ниже, с тем, чтобы потом заменить его, они тут же уходили. Демократ Ельцин больше всего на свете любил власть и ради нее готов был пожертвовать всем: страной, как в 1991 году, и даже собственной жизнью, как в 1993-м (проиграй он тогда, и для него все могло закончиться даже не СИЗО в Лефортово) и в 1996–м, когда с инфарктом танцевал на сцене. Он не был тряпкой и мог принять решение, за которое нес ответственность. Как бы ни относились к расстрелу Белого дома, это была точка невозврата.Давайте прямо говорить: у нас мало политиков, способных идти до конца. Это вообще очень редкое человеческое качество. Ельцин готов был идти до конца. Только это стремление идти до конца, жажда власти любой ценой дорого обходились стране, да и самому Ельцину. Уверен, перестав цепляться за власть, он продлил себе жизнь. Но самое главное — дал стране шанс на полноценное развитие.