"В России стали задавать фундаментальные вопросы"

"В России стали задавать фундаментальные вопросы"

17 апреля 2015 г. 20:27
Журналист, специалист по связям с общественностью телеканала «Свобода», политический консультант Эммануил Леруа в интервью для "Политаналитики" делится своими впечатлениями от Форума "Бердяевские чтения", организованного Фондом ИСЭПИ в Калининграде:

— Вы уже побывали на двух сегодняшних сессиях. Вы можете подвести какие-то приблизительные итоги – что вам понравилось, что вам не понравилось, выделить интересные замечания или отдельные интересные доклады?— Отличный вопрос. Очень интересно то, что все темы, которые были освещены сегодня в течение форума, все эти вопросы крутятся вокруг чего-то, но не углубляются вглубь, как в воронке. И последний вопрос, который был задан Нарочинским, который касается того, что такое консерватизм, это консерватизм советский, это консерватизм царский, или откуда берется этот консерватизм. Здесь вообще важно само понятие консерватизма, что такое консерватизм, потому что, например, в России есть темы табу, например, сталинизм или царский период, и что консерватизмом можно назвать в данном случае. Вообще все эти понятия консерватизма во всех странах, будь то консерватизм в России, консерватизм в Англии, консерватизм в других странах Европы, все понимают под консерватизмом разные вещи.— Можно ли сказать, что новый формат Бердяевских чтений – в этот раз пригласили иностранных специалистов, политологов, специалистов по консерватизму – позволяет говорить о том, что сделан хотя бы первый шаг к выработке какого-то единого понятия по консерватизму? Или мы никогда не сойдемся в этих понятиях?— Сложно судить, потому что я в первый раз приглашен на этот форум. Вообще, тема консерватизма сложна, но очень хорошо, что в России в последнее время стали задавать фундаментальные вопросы, чего не было раньше. Приведу пример: в 2004 году, когда Путин был переизбран президентом, он давал пресс-конференцию и один из европейских журналистов задал вопрос: «С какой идеологией вы вступаете в эту должность? Какие идеи вы собираетесь привнести?» И Путин ответил, что, мол, сколько можно говорить об идеологии – мы говорили об идеологии марксизма, мы говорили об идеологии либерализма и т.д. Но без идеологии невозможно жить, потому что у Путина сейчас больше не идеология, а прагматизм. Но одного прагматизма недостаточно, потому что нужно иметь и прагматизм, и реализм, и идеологию, т.е. те идеи, которые нужно привносить в жизнь, чтобы править народом, потому что не имея идеологии это сделать невозможно. Например, в одном из докладов говорилось о идеологии англо-саксов. И как раз Бердяев ставил вопросы, что такое русский народ и какова миссия русского народа, и пытался ответить на эти вопросы. Поэтому сейчас очень актуальны все эти идеи Бердяева, чтобы понять, в какую сторону нужно двигаться народу. — Могут ли встречи, подобные Бердяевским чтениям, стать площадкой, хотя бы одной из многих, на которых будет выработана единое понимание движения Европы и России на встречу друг другу? Потому что понятно, что сейчас, к сожалению, это, скорее, центробежная сила, чем центростремительная.— Конечно, эта площадка может стать пространством, где можно обмениваться мнениями, где можно решать какие-то вопросы, но сложно говорить о Европе в целом, потому что если раньше это была Средневековая Европа, где все говорили на латыни, сейчас больше говорят по-английски, к сожалению. Концепт Европы сейчас — это англо-саксонская модель, всем управляет Вашингтон. Поэтому говорить об идеологии России и Европы — это немного утопично, потому что на самом деле это будет диалог не России и Европы, а России и англо-саксонского мира, потому что все остальные это марионетки Вашингтона. — На консерватизме как на идеологии можно строить диалог или этого недостаточно? Я имею в виду и русский, бердяевский консерватизм и тот, о котором говорите вы, англо-саксонская модель?— Вообще о консерватизме англо-саксонском говорить тоже очень сложно, потому что его фактически не существует. Те ценности, которые были консервативными, нарушаются: это и гомосексуальные браки и прочие законы, которые они вводят, и это антиконсервативные, скажем, взгляды, хотя это вводят партии консерваторов. Например, Николя Саркози, говорил до того, как проиграл на выборах 2012 года, что нельзя вводить гомосексуальные браки, т.е. говорил он одно, а на деле потом подписывал законы совершенно другие. Это несоответствие и взглядам, и консервативным идеям и тому, что называют сейчас консерватизмом. И две идеи, которые нужны, чтобы защитить себя, это патриотизм и консерватизм. Это те идеи, на которых строится мир, который позволит защититься. Сейчас единственный способ жизни предлагается людям – это англо-саксонский тип восприятия действительности. Этому может противостоять какой-то новый концепт, не консерватизм, потому что консерватизм в понимании людей сейчас это что-то такое ретроградное, что-то из прошлого. Нужно придумать какой-то новый концепт, который базировался бы на правильных понятиях, не на замаксированных улыбкой идеалов так называемой демократии или свободы слова или других псевдо-ценностей, а настоящее, которое имело бы какой-то внутренний стержень, которой вот этот концепт должен противостоять англо-саксонскому восприятию действительности с кока-колой и всеми этими атрибутами.